Космические полёты пока на пределе возможностей современной техники. Понятно, без сбоев – порою катастрофических – не обойтись. Но два несчастья за одну неделю (и шесть с начала года) – явный перебор. А когда аварии случаются с надёжнейшими ракетами, находящимися в строю полвека и постоянно совершенствуемыми, – это уже катастрофа всей отрасли.
Ракета-носитель «Протон» Челомея с двигателями Глушко и Косберга в рамках советской лунной программы отпочковалась от межконтинентальных баллистических ракет (МБР) на высококипящем долгохранимом топливе и впервые взлетела в 1965-м. В конечном счете в основу программы легла другая система – Н-1 Королёва с двигателями Кузнецова (увы, из-за экономии на стендах для наземных испытаний её так и не удалось отладить до американского лунного десанта).
#{image=504347}«Протон» же с тех самых пор работает на околоземных орбитах. Он выводит в космос тяжёлые системы, включая советские орбитальные станции. А с разгонным блоком «Бриз» стал основным средством доставки спутников связи на геостационарную орбиту.
И вдруг давно обкатанный «Бриз» вывел новейший российский спутник, где за двадцать миллиардов рублей (!) собраны десятки каналов связи во всех диапазонах, включая цифровое телевидение, далеко в сторону от орбиты.
Ещё страшнее авария ракеты «Союз», направленной к международной космической станции. Правда, она несла беспилотный грузовой «Прогресс». Но на таких же ракетах летают и корабли «Союз» с людьми. «Союз» – плод многократной модернизации МБР Р-7 Королёва с двигателями Глушко, впервые взлетевшей в 1957-м. С тех пор и по сей день все наши пилотируемые корабли – «Восток», «Восход», «Союз» – выносит в космос именно эта система – по сути, та же Р-7 с добавленной третьей ступенью.
Надёжности обеих ракет завидуют едва ли не все остальные космические конструкторы. Только 3% стартов «Протона» оказались неуспешны. Только один старт «Союза» потребовал срабатывания системы аварийного спасения.
Кроме того, ракета постоянно совершенствуется. Каждый старт приносит инженерам громадный объём телеметрической информации. Её анализ выявляет малейшие слабости в конструкции, подталкивает к новым решениям. Да и материаловедение, и технологии производства не стоят на месте.
Отчего же сейчас на нашу технику, постоянно впитывающую в себя новейшие достижения науки и инженерного искусства, обрушилась затяжная полоса неудач? Причём с каждым годом доля провалов растёт!
Мне довелось даже прочесть конспирологическую версию: мол, таким способом Россию (и Китай, где недавно тоже случилась авария ракеты) удержали от публичного выступления в защиту Ливии, избиваемой НАТО с воздуха и исламистами, нанятыми НАТО, на земле. Но «не следует объяснять злым умыслом то, что вполне объясняется обычной глупостью». Наши провалы в космосе начались ещё задолго до натовской агрессии.
На мой взгляд, причины упадка нашей космической промышленности – чисто экономические. И будут расти по мере прогресса рыночной экономики.
Чтобы совершенствовать технику, надо самому в совершенстве разбираться в ней. Старые инженеры и учёные, воспитанные ещё в советское время, стареют и уходят. На их место приходят плоды нынешней системы образования, заточенной под извлечение максимальной прибыли. Тут уж хочешь не хочешь, а приходится экономить и на качестве преподавателей, и на учебном оборудовании, и на производственной практике...
С рабочими, воплощающими чертежи в металле и композитах, и того хуже. Система профессионально-технического образования разрушена практически полностью: эффективные менеджеры – и на предприятиях, и во всей державе – сочли её непрофильным активом.
Вдобавок Роскосмос включил в тариф на свои услуги страховку грузов. Раньше каждый сбой оказывался предметом жёсткого разбирательства – иной раз с оргвыводами вплоть до изгнания с работы и из правящей партии. Теперь же клиент может услышать: вот вам деньги за ваш аппарат – в чём проблема?
Между тем проблема остаётся. Как сказал великий физик Франклин, чей портрет размещён на стодолларовой купюре, время – деньги. Не вышел на орбиту спутник связи – перевод значительной части России на цифровое телевещание откладывается на несколько лет, до завершения строительства и отладки нового аппарата. Рухнул на Алтай космический грузовик – всю программу работы на МКС приходится перетасовать из-за потери запланированного снабжения станции едой, водой и приборами. Кто возместит это?
Но дело, конечно, не в деньгах. А в том, что при таком отношении к делу того и гляди случатся и человеческие жертвы.
Впрочем, и деньги важны. Страховка повышает общую цену работы в космосе. А частые аварии того и гляди оттолкнут от нас клиентуру: лучше уж дождаться разработки новой ракеты в Европейском союзе, Китае, Америке. И тогда Роскосмос останется без главного нынче источника дохода.
С другой стороны, даже доходов Роскосмоса вряд ли хватит на возрождение всей отечественной системы среднего и высшего образования. Хотя бы потому, что система эта должна работать в интересах не одной фирмы, а всей страны. Вот только формулировать эти интересы нынче – в рамках концепции втискивания страны в «свободный» рынок, наглядно доказывающий свою несостоятельность очередной Великой Депрессии – некому.
Социалистическая экономика и советская политика далеко не безгрешны. Я посвятил их сбоям, провалам и системным недостаткам множество публикаций. Но рынок – как и учили нас классики марксизма – ещё многократно хуже. Так что в последние годы я то и дело повторяю один из бесчисленных афоризмов Станислава Ежи Беноновича де Туш-Лец: «Если хорошее старое вытесняет плохое новое – это прогресс?»
Источник: «Русский обозреватель»