В конце 2025 и начале 2026 года бюджет России столкнулся с падением цен на нефть. В январе и феврале Urals стоила 41 и 45 долларов за баррель, что существенно ниже заложенной в бюджет цены в 59 долларов за баррель. Это было катастрофическое начало года и создало серьезные риски для роста дефицита бюджета в 2026 году.
Но благодаря ближневосточному конфликту ситуация стала сильно легче. Уже в марте налоговая цена Urals выросла до 77 долларов против 45 в феврале, а в апреле – до 95 долларов. В мае она может оказаться еще выше. Благодаря этому нефтегазовые доходы бюджета выросли в апреле почти на 240 млрд рублей по сравнению с мартом.
Однако расслабляться Минфину все еще рано, так как в этом году американские гонки могут повториться. Кроме того, по сравнению с прошлым годом нефтегазовые доходы ниже. И России нужна нефть по 95 долларов не только в апреле, а весь год. А это сильно зависит от того, как будет решаться ближневосточный конфликт. США и Иран делают попытки договориться.
Какой сценарий мирного урегулирования наиболее выгоден России с точки зрения цен на нефть и бюджетных доходов?
Можно выделить четыре возможных варианта конца конфликта: быстрое мирное соглашение и открытие Ормузского пролива; долгие переговоры; эскалация военного конфликта с новыми разрушениями инфраструктуры; затяжной кризис с обвалом потребления.
Первый сценарий означает быстрое временное соглашение между США и Ираном, прекращение огня и постепенное открытие Ормузского пролива уже в мае–июне. Это может быть временная договоренность, а не большой окончательный мир. На этих ожиданиях Brent уже падала ниже 100 долларов за баррель, и в случае реального соглашения упадет до 80-90 долларов, говорит Владимир Чернов, аналитик Freedom Finance Global.
Однако падения российской марки Urals до 41 доллара за баррель, как это было в начале года, он не ждет, потому что даже после открытия пролива физические поставки будут восстанавливаться неделями или месяцами.
«Если транзит по Ормузскому проливу будет восстановлен летом 2026 года, то это приведет к постепенному снижению цен на нефть до 70 долларов за баррель. Но более низких значений цены достигнут только в следующем году, когда будут полностью нивелированы последствия конфликта, включая перезапуск нефтедобычи на простаивающих скважинах», – считает Сергей Терешкин, генеральный директор Open Oil Market.
Второй сценарий означает долгие переговоры и частичное открытие пролива: формально движение судов начнет восстанавливаться, но страховка, проверки, военные риски и очереди сохранятся.
«При долгих переговорах нефть может остаться в районе 95–115 долларов за баррель Brent. Для России это самый комфортный вариант с точки зрения денег, так как цены на Urals при таком рынке могут держаться заметно выше бюджетных 59 долларов за баррель»,
– говорит Чернов.
Третий сценарий – новая военная эскалация, удары по инфраструктуре, срыв переговоров и сохранение фактической блокады Ормуза. В этом случае нефть снова может быстро вырасти выше 110–120 долларов за баррель, газ в Европе и Азии останется дорогим, а рынок нефтепродуктов будет еще более дефицитным, говорит Чернов.
Проблема здесь в том, что третий сценарий рискует перейти в четвертый – затяжной конфликт, когда энергоресурсы становятся настолько дорогими, что начинается мировой экономический спад и резкое падение цен.
«Эскалация военного конфликта и уничтожение дополнительных энергетических объектов в странах ближневосточного региона опасны ростом цен до запредельных уровней – что по нефти, что по газу. Если цена будет экстремально высокой, то это приведет к снижению объемов потребления в глобальном масштабе, а рынок потом будет восстанавливаться очень тяжело и долго. Нам это тоже невыгодно, так как наши рынки сбыта будут сокращаться», – объясняет Игорь Юшков, эксперт Фонда национальной энергетической безопасности (ФНЭБ) и Финансового университета при правительстве РФ.
Сохранение текущих 100-110 долларов (цены высокие, но не экстремальные) за баррель, при которых не происходит уменьшения спроса на наших рынках сбыта, это лучший вариант, добавляет эксперт. «Чем дольше перекрыт Ормузский пролив, тем лучше для России, тем больше мы успеем заработать. Нам выгодно сохранение статус-кво», – говорит он.
Еще один риск создают ОАЭ, которые заявили о выходе из ОПЕК. Если они смогут нарастить объемы добычи к тому моменту, как откроется Ормуз, то цены пойдут вниз, и вопрос, до какого уровня они упадут, остается открытым, рассуждает Юшков. Если другие страны – члены организации последуют примеру ОАЭ и тоже захотят выйти из сделки ОПЕК+, то это еще сильнее ударит по ценам. «Пока все молчат, потому что смысла выходить из сделки нет – все равно вывоз нефти ограничен, но с открытием Ормуза их позиция может поменяться. Россия нарастить добычу, в отличие от ближневосточных стран, не сможет, по крайней мере быстро, поэтому мы просто получим низкие цены при нынешних объемах производства», – рассуждает Юшков.
На рынке газа и сопутствующих товаров ситуация в этом плане лучше, потому что в отличие от нефти, по газу никаких запасов нет. «Когда был перекрыт Ормузский пролив, производители нефти продолжали добывать много и закачивали нефть в хранилища. А с газом этого не было, Катар просто вынужден был остановить добычу из-за ударов по инфраструктуре. Поэтому в газе и сопутствующих товарах (метане, гелии) определенный дефицит все-таки может сохраниться, и цены будут оставаться высокими», – говорит Юшков.
По нефти сдерживающим фактором для снижения цен станет то, что были распечатаны стратегические резервы, которые потребуется восстановить, говорит эксперт. «Но если развалится ОПЕК+ и все будут добывать по максимуму, то даже этот фактор не сможет как-то удержать цены, все равно они очень сильно упадут на какой-то период, может быть, на несколько месяцев, пока рынок не перебалансируется за счет сокращения добычи у кого-то из игроков», – рассуждает Игорь Юшков.
Но даже при лучшем сценарии (втором) – сохранении высоких, но не экстремально высоких цен на нефть – наполнение бюджета будет непростой задачей. Как посчитал Чернов, за первые четыре месяца года нефтегазовые доходы составили около 2,3 трлн рублей при годовом плане около 8,92 трлн рублей. Значит, за оставшиеся до конца года месяцы нужно собрать еще примерно 6,6 трлн рублей, или около 828 млрд рублей в месяц. В апреле было получено больше – 855,6 млрд рублей.
«Если цены останутся высокими и месячные поступления будут в районе 0,9–1 трлн рублей, то годовой план по нефти и газу можно не только выполнить, но и превысить примерно на 0,3–1,4 трлн рублей. Если нефть быстро уйдет вниз и месячные сборы вернутся к 700–750 млрд рублей, план снова окажется под давлением», – посчитал Владимир Чернов.
«Дорогая нефть сильно помогает, но бюджетная проблема не снята. По итогам января–марта дефицит федерального бюджета уже составил 4,576 трлн рублей, или 1,9% ВВП. Это выше годового плана.
Сценарий с возвратом Urals к 41 доллару в этом году сейчас выглядит маловероятным. Но говорить, что такого уровня точно не будет, нельзя, потому что рынок нефти сейчас слишком нервный», – добавляет эксперт.
По его ожиданиям, если Urals удержится хотя бы выше 70–75 долларов за баррель, то бюджет пройдет год заметно спокойнее, а если средняя цена будет ближе к 85–95 долларам, то нефтегазовые доходы сильно сократят риск жесткого дефицита бюджета. Но полностью проблему дефицита это не решит, потому что есть повышенные военные расходы, крепкий рубль и демпферные выплаты нефтяникам, заключает эксперт.