По оценке глобальной аудиторской группы Ernst&Young (EY), на протяжении последних четырех лет отслеживающей связанные с Брекситом декларации компаний финансового сектора, на конец третьего квартала текущего года о планах обосноваться в Евросоюзе публично заявил бизнес с совокупными активами более 1,2 трлн фунтов стерлингов (на начало года соответствующий показатель был равен 1 трлн фунтов).
Общее количество рабочих мест в финансовой сфере, мигрировавших из Великобритании в Евросоюз с момента референдума по Брекситу, превысило семь с половиной тысяч. В целом: начиная с 2016 года 88 из 222 британских компаний, которые попадают в регулярный брексит-мониторинг EY, сообщили, что переместили или рассматривают перемещение своих операций и персонала в одну из стран Евросоюза, а 26 компаний заявили о миграции в несколько стран ЕС.
Тупиковый переходный период
Наиболее активно британские финансисты перебираются в Ирландию, Францию, Германию и Люксембург. Самым популярным местом для переезда персонала и создания новых европейских центров или офисов финансовых компаний является Дублин – по данным EY, уже 34 британские фирмы подтвердили перемещение бизнеса в ирландскую столицу или рассматривают такую возможность. Франкфурт – крупнейший финансовый центр Германии – привлек в общей сложности 23 компании, 19 из которых являются универсальными банками, инвестиционными банками или брокерскими конторами. 26 компаний выбрали своим новым местом дислокации Люксембург, а еще 20 – Париж.
Многие фирмы, предоставляющие финансовые услуги, реализовали большую часть своих планов по переезду еще до начала этого года, и в первом полугодии их активность в этом направлении была не слишком заметна, отметил в недавнем релизе EY управляющий партнер группы по финансовым услугам в Великобритании Омар Али. Однако по мере завершения переходного периода, который установлен до конца 2020 года, еще может состояться шквал дополнительных кадровых и операционных решений.
Сейчас многие финансовые компании, добавил Омар Али, следят за перспективами переговоров Великобритании и Евросоюза по будущим торговым отношениям, которые еще на старте зашли в тупик. Первая встреча переговорщиков Мишеля Барнье (Евросоюз) и Дэвида Фроста (Великобритания) состоялась в начале марта, ровно через месяц после того, как Великобритания покинула ЕС, и не принесла никаких результатов. Как сообщил Барнье, у Брюсселя и Лондона сохранились серьезные разногласия по четырем направлениям, первым из которых он назвал экономику – Великобритания выступила против введения юридически обязывающих общих норм в области конкуренции и регулирования бизнеса.
Дальнейшие переговоры также не привели к компромиссным решениям, и в начале сентября британский премьер-министр Борис Джонсон заявил, что крайний срок заключения соглашения с ЕС – 15 октября, когда в Брюсселе состоится очередной саммит Евросоюза. Если к этому времени сделка не будет заключена, Евросоюз и Великобритания будут выстраивать свои торговые отношения в соответствии с нормами ВТО, то есть Великобритания де-факто выйдет из экономического пространства ЕС. Для понимания масштаба этого события можно привести всего одну цифру: в прошлом году на страны Евросоюза приходилось 47% объемов внешней торговли Великобритании.
Новые публичные заявления британского финансового сектора о перемещении бизнеса в Евросоюз были связаны именно с отсутствием прогресса в переговорах. Несколько дней назад канцлер Германии Ангела Меркель сообщила, что о прорыве говорить невозможно, так что остается лишь сохранять оптимизм, поскольку переговоры продолжаются. В свою очередь Борис Джонсон 4 октября сказал, что не хотел бы безрезультатного завершения переходного периода по Брекситу, но Великобритания такой исход переживет.
«По мере приближения к окончательному сроку отсутствие ясности в отношении будущих торговых соглашений подпитывает продолжающиеся дискуссии в секторе финансовых услуг. Компании больше не могут полагаться на краткосрочные оценки эквивалентности, которые соответствовали бы правилам Евросоюза, внимание сектора все больше сосредотачивается на долгосрочной перспективе. Фирмы ищут новые стандарты, которые поддержат британский финансовый сектор после начального этапа после Брексита, гарантируя, что он останется ведущим мировым финансовым центром», – прокомментировал текущую ситуацию Омар Али.
Но пока неопределенность вокруг Брексита идет на пользу именно конкурентам лондонского Сити. Например, Financial Times в одной из своих недавних статей констатирует, что процесс найма новых управляющих финансовыми активами в Великобритании фактически парализован. В прошлом году уровень занятости в инвестиционном секторе Великобритании, объем которого оценивается в 8,5 трлн фунтов стерлингов, практически не изменился, а с 2016 года количество сотрудников фондов по управлению активами в Лондоне увеличилось всего на 6% (для сравнения: в Люксембурге этот показатель вырос на 31%). Общая численность персонала ирландской фондовой индустрии, включая инвестиционные и обслуживающие фонды, увеличилась на 12% уже в 2016–2018 годах, а количество рабочих мест в инвестиционной сфере во Франции выросло за это время на 9%.
Рынок управления инвестициями в Великобритании, на котором работает около 40 тысяч человек, по-прежнему остается крупнейшим в Европе в абсолютном выражении, но из-за Брексита финансовая гегемония Сити теперь не настолько неоспорима, как раньше. В секторе управления инвестициями Ирландии, включая обслуживание фондов и управление активами, уже работает около 16 тысяч человек, во французском фондовом секторе занято почти 18 тысяч человек, а в Германии – около 16 тысяч сотрудников, приводит актуальные данные Financial Times.
Последний месяц до жесткой посадки
Массовая миграция финансовых институтов из Великобритании в Евросоюз полностью соответствует тем прогнозам, которые звучали еще до того, как британцы в июне 2016 года проголосовали на референдуме за выход из ЕС. В частности, крупнейший британский банк HSBC еще до референдума заявлял о готовности перевести порядка тысячи сотрудников из Лондона в Париж, а глава американского банка JPMorgan Джеймс Даймон утверждал, что из Великобритании могут быть переведены около четырех тысяч рабочих мест.
К весне 2017 года, когда Великобритания официально начала процедуру выхода из Евросоюза, крупные банки, квартирующие в лондонском Сити, уже находились на низком старте. Как сообщали источники агентства Bloomberg, Bank of America, Standard Chartered и Barclays к тому моменту запланировали перевод части сотрудников в Дублин, исходя из тех соображений, что нормативная база Ирландии совпадает с британской, плюс ирландская столица является единственным англоговорящим финансовым центром Евросоюза. Напротив, Goldman Sachs Group и Citigroup присмотрели для себя Франкфурт, где расположены штаб-квартиры Европейского Центробанка и Deutsche Bank.
На тот момент аналитический центр Bruegel подсчитал, что Брексит может привести к оттоку из Великобритании в европейские юрисдикции 1,8 трлн евро, а потери Лондоном рабочих мест оценивались в 10 тысяч в банковском секторе и около 20 тысяч в сегменте финансовых услуг в целом. Как можно убедиться из свежих данных, опубликованных EY, эти прогнозы близки к тому, чтобы сбыться.
На жесткий сценарий Брексита, предполагающий полный разрыв Великобритании с Евросоюзом, британские финансисты ориентировались и в дальнейшем. Например, в феврале прошлого года группа HSBC назвала опасения по поводу воздействия Брексита на свой бизнес одной из главных причин прогнозируемых убытков по кредитам на год.
На это наложились нарастающие проблемы экономики Китая – второго по значимости рынка для HSBC после Великобритании. Еще в 2018 году группа получила одобрение регулирующих органов на расширение бизнеса во Франции, где решила сосредоточить свои основные усилия на рынке Евросоюза после Брексита, а также в Нидерландах и Ирландии.
Тем не менее британский банк заявлял, что Лондон останется лучшим местом для его глобальной штаб-квартиры, где работают 39 тысяч сотрудников, а влияние Брексита по-прежнему остается ограниченным. Но спустя всего год, в нынешнем феврале, HSBC анонсировал на ближайшую трехлетку сокращение 35 тысяч рабочих мест по всему миру (с 235 до 200 тысяч человек) в связи с сокращением прибыли на треть. За этим последовал удар со стороны коронавирусного кризиса, и по итогам первого полугодия крупнейший британский банк отчитался о падении доналоговой прибыли на 65%, а курс его акций на Лондонской бирже за этот период упал на 40%. Среди факторов, повлиявших на столь удручающие результаты, была названа геополитическая неопределенность – отсутствие ясных сценариев Брексита, в связи с чем было принято решение ускорить планы по сокращению персонала.
Готовиться к худшему британские банки не раз призывал и финансовый регулятор Соединенного Королевства – Банк Англии. В июне его глава Эндрю Бэйли, встречаясь с ведущими представителями банковского сектора, вновь сообщил, что переговоры Лондона и Брюсселя могут не увенчаться успехом.
В свою очередь, банкиры стали готовить к такому исходу своих клиентов – заложниками невозможности найти альтернативу жесткому Брекситу могут оказаться тысячи граждан Великобритании, постоянно живущие в странах Евросоюза. Как сообщила на днях лондонская газета Daily Mail, британские банки Lloyds, Barclays и Coutts уже стали рассылать соотечественникам-экспатам сообщения о закрытии их счетов 31 декабря – в момент завершения переходного периода. Это связано с тем, что в случае жесткого сценария Брексита британские банки лишатся общеевропейской лицензии на предоставление финансовых услуг.
Впрочем, время достичь компромисса еще есть. 3 октября Борис Джонсон и глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен договорились о продлении переговоров по торговой сделке еще на месяц, призвав обе стороны активизировать совместные усилия.