Украинский Нафтогаз подает обновленные иски к РФ по крымским активам в Международный трибунал при Постоянной палате Третейского суда в Гааге, заявил исполнительный директор компании Юрий Витренко. «Там большая сумма требований – 5 млрд долларов без учета процентов. Но с процентами это уже больше 7 млрд долларов», – сказал он в интервью Liga.net. Решение трибунала ожидается «в конце 2020-го или в 2021 году».
Иск против РФ Нафтогаз и шесть его дочерних компаний подали еще в октябре 2017 года. При этом сумма убытков от потери крымских активов у Нафтогаза постоянно растет. Впервые они были посчитаны в декабре 2015 года. Тогда Нафтогаз оценил rрымские потери в 1,15 млрд долларов – это 13,8 млрд гривен убытков от прекращения работы в Крыму за 2014 год, плюс 15,7 млрд гривен – стоимость утраченных активов. Через два года, когда Нафтогаз подавал иск в суд, сумма требуемых компенсаций удвоилась – до 2,6 млрд долларов. Еще через два года, летом 2019 года, украинская компания снова удвоила сумму претензий – она составила 5,2 млрд долларов. Теперь Нафтогаз требует заплатить ему уже более 7 млрд долларов.
Рост ущерба в геометрической прогрессии вряд ли является обоснованным. Однако украинской компании после обнуления судебных исков по Стокгольму и антимонопольному расследованию Украины важнее продемонстрировать украинцам очередную «перемогу».
«Украине надо вернуться к высоким цифрам, которые бы радовали избирателей. К тому, что Россия по-прежнему много должна Украине. Ведь теперь, когда обнулены все претензии по газовому договору от 2009 года, Нафтогаз не может больше апеллировать к 3 млрд долларов долга по Стокгольмскому арбитражу плюс к 12 млрд долларов, которые Киев якобы мог еще выиграть там, а также к 7,4 млрд долларов долга в рамках антимонопольного расследования Украины. Надо придумывать новые громкие истории о том, как Россия должна много денег Украине», – рассуждает ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.
При этом логика расчетов Нафтогазом суммы претензий не поддается пониманию. «Переоценку активов с 2014 года делать нелогично, так как со временем оборудование, наоборот, устаревает и скорее обесценивается, чем растет в цене. К тому же оценка активов и ущерба в 5,2 млрд долларов – скорее всего уже завышенная. Нафтогаз явно переоценил собственность в Крыму по состоянию на 2014 год», – говорит Юшков.
Самый дорогой актив в Крыму в газовой сфере – это компания «Черноморнефтегаз», которая в 2012-2013 годах добывала 1,2-1,6 млрд кубометров газа.
«Возможно, Украина считает, что Россия должна за каждый куб газа, который с 2014 года добыли в Крыму и потребили крымчане.
Однако если Украина считает Крым украинским, то нельзя обвинять Россию в том, что она ворует крымский газ. Ведь жители полуострова как потребляли добытый у себя газ, так его и потребляют, и в Россию ничего не уходит», – говорит Юшков.
Кроме того, масштабы недополученной прибыли от продажи газа не могли столь существенно повлиять на размер суммы иска. Если посчитать, то добываемый «Черноморнефтегазом» газ в Крыму можно реализовать на рынке в лучшем случае за 250-300 млн долларов в год.
Возможно, что Нафтогаз каждый год подсчитывает все, что произвели в Крыму в нефтегазовом комплексе и добавляет эту сумму к предыдущему иску, не исключает эксперт.
На фоне обнуления претензий Нафтогаза и Газпрома в рамках подписания нового транзитного контракта, очередной иск украинской компании выглядит странно, но только на первый взгляд. Почему крымские претензии тоже не обнулили?
«Украина не могла отказаться от своих претензий на крымские активы, ведь таким образом она бы неформально признала Крым российской территорией. Россия и Европа тоже не хотели упоминать эту историю. Потому что она политически болезненная для всех, и шансов договориться по транзиту было бы еще меньше. Невозможно было бы заключить пакетное соглашение по газу, если бы стороны приплетали туда Крым. Поэтому стороны изначально вынесли историю с Крымом за скобки газовых переговоров», – объясняет эксперт ФНЭБ.
К тому же соглашение по транзиту газа и обнуление судебных претензий касались только Нафтогаза и Газпрома – двух коммерческих компаний. Тогда как в крымской истории претензии предъявляются России как государству, а не Газпрому.
Минюст России считает эти претензии необоснованными. «Киев считает, что Крым, будучи украинским, вошел в состав России. Но Крым сначала стал независимым и только потом пришел к нам. Сначала Крым провел референдум о независимости от Украины, и все имущество, которое находилось на его территории, стало собственностью Крыма. И только когда Крым стал независимым, он подал заявку на вступление в состав РФ в виде двух субъектов – Севастополя и остального Крыма. Поэтому предъявлять претензии России о том, что она должна за крымские активы, неправильно», – поясняет Игорь Юшков.
Кроме того, Газпром, даже будучи несогласным с решением Стокгольмского арбитража, изначально готов был заплатить выставленный штраф. Потому что именно Стокгольмский арбитраж значился в контрактах третьей стороной для решения подобных конфликтов между двумя коммерческими газовыми компаниями. Газпром не мог игнорировать условия контракта. Он даже зарезервировал около 3 млрд долларов на своих счетах для оплаты долга Нафтогазу. Просто Газпром не спешил с передачей этих денег, потому что надеялся добиться справедливости путем подачи апелляции. Поэтому, когда стороны договорились об обнулении судебных претензий в конце 2019 года, Газпром смог очень быстро отправить эти деньги на Украину.
А вот в случае с крымскими активами Нафтогаз и другие компании подают в суд на Россию как государство, но Москва в этих судах даже не принимает участие. Позиция России по таким делам однозначна и не меняется: Москва не признает юрисдикцию международных арбитражных трибуналов по «крымским» делам и платить не собирается.
Неправомерность решения суда как по делу Нафтогаза, так и по делам других истцов аргументируется тем, что арбитры вынесли решение, не установив, что полуостров Крым является суверенной территорией России. Без этого признания Россия не может нести ответственность в рамках норм двустороннего соглашения между Россией и Украиной, на которое ссылаются украинские истцы.
Речь идет о соглашении о взаимной защите инвестиций между РФ и Украиной от 1998 года. Суть этого договора в том, что Россия обязуется защищать инвестиции украинской компании, которые сделаны на российской территории (и наоборот). Если Украина считает Крым украинской территорией, то почему Россия обязана нести ответственность за потерю украинских активов на украинской территории? Требовать компенсацию украинские компании могут только, если официально пропишут признание, что Крым является российской территорией.
Но Нафтогаз и другие украинские истцы не готовы идти на признание Крыма частью России. И то, что этого не требует международный трибунал в рамках этих дел, показывает, что все эти процессы явно политизированы, как и судебная история с ЮКОСом.
Напомним, что летом 2014 года было вынесено сенсационное решение по делу ЮКОСа в пользу его бывших акционеров с требованием к России заплатить невероятные 50 млрд долларов. Это произошло в самый разгар только начавшейся гибридной войны с Россией. Такой суммы компенсаций Гаагский трибунал еще никогда не выписывал.
Однако Россия не признала решение суда и ничего не заплатила. В итоге бывшие акционеры стали бегать по Европе и США в надежде арестовать имущество РФ. Так же может поступить и Нафтогаз. Но если даже бывшие акционеры ЮКОСа не смогли ничем поживиться, то и у Нафтогаза вряд ли получится. Ведь речь идет не об активах Газпрома, а об активах РФ.
В итоге история с ЮКОСом закончилась тем, что в 2016 году впервые за 20 лет было отменено решение международного арбитража в Гааге о выплате Россией 50 млрд долларов бывшим акционерам ЮКОСа. Поэтому украинская компания может безболезненно для России увеличивать сумму претензий по потерянным крымским активам, ей вряд ли удастся выручить за них хоть один рубль.