Импортозамещение, охватившее отечественные АПК и пищепром, не обошло стороной и винодельческую отрасль. В недавней публикации Wall Street Journal утверждается, что производство вина в России за год увеличилось сразу на 25%, аналогичный показатель некоторое время назад приводила и Международная организация вина (OIV). А по данным Росстата, в прошлом году в стране было выпущено 40 млн декалитров (дал) столовых вин, что на 14,3% больше, чем годом ранее. Сопоставимыми темпами сокращался импорт: за 11 месяцев прошлого года он сократился на 14,7% (из стран дальнего зарубежья еще сильнее – на 22,7%). При этом производство в других ключевых сегментах алкоголя существенно упало: водки в прошлом году в России выпустили на 4,9 дал меньше, чем годом ранее, а пива – на 42 млн дал.
Победа большевиков
Чувство патриотизма играет немаловажную роль. Часть потребителей сознательно стала игнорировать импортную продукцию и впервые открыла для себя российские вина
Таким образом, из трех основных частей российского алкогольного рынка вино стало единственной, где удалось переломить затяжной спад производства. Для сравнения, официальное производство водки в России с 2010 по 2015 годы упало примерно на треть (с 95,1 до 63,9 млн дал, по информации Росстата), производство пива за этот же период снизилось на четверть (с 984 до 782 млн дал), и только столовым винам удалось «отскочить» от дна. Чуть хуже выглядит ситуация в игристом сегменте – там в прошлом году было произведено на 200 тысяч дал продукции меньше (16,1 млн дал), но в сравнении с темпами сокращения производства в других сегментах это очень незначительный спад.
В чем причина подобных изменений?
«Чувство патриотизма играет немаловажную роль в продвижении российского вина, – говорит известный винный блогер Валерия Иванникова. – На волне активного обсуждения в СМИ темы импортозамещения часть потребителей сознательно стала игнорировать импортную продукцию и впервые открыла для себя российские вина. В социальных сетях комментарии по типу «Ого, оказывается, наши виноделы умеют делать вино» стали не редкостью».
Правда, нельзя сказать, что с девальвацией рубля и усилением пропаганды потребительского патриотизма отечественные вина получили абсолютное преимущество над импортными. Уже в этом году благодаря некоторому укреплению национальной валюты наметились признаки оживления импорта: в январе – июле, по данным Росстата, импорт вин в Россию вырос на 2,7% в сравнении с тем же периодом прошлого года. Сейчас на полках супермаркетов достаточно широко представлена иностранная продукция в наиболее ходовом сегменте до 500 рублей за бутылку. И все же задел конкурентоспособности, созданный девальвацией, оказался для отечественных вин довольно длительным. По мнению Иванниковой, при сравнении с импортом в массовом сегменте российские вина выигрывают у импортных по соотношению цены и качества:
«За 450–500 рублей в федеральных сетях и фирменных магазинах производителей можно купить бутылку выдержанного в бочке российского вина, к примеру, производства «Фанагории» или «Кубань-вино». Импортные вина в этом ценовом сегменте – это молодые столовые вина из нижних линеек. Раньше российский потребитель этого не понимал, главным критерием выбора вина была известная в винодельческом отношении страна-производитель. Любое импортное вино, особенно французское, итальянское или чилийское, автоматически становилось лучшим. Шаг за шагом благодаря просветительской работе российских производителей, винных экспертов, энтузиастов и блогеров «продвинутая» часть покупателей стала больше разбираться в вине и ценообразовании. Чаша весов, особенно в массовой категории, уверенно сдвинулась в сторону российских вин».
#{smallinfographicleft=447514}Другое дело, что ситуация в российском виноделии последних двух лет хорошо иллюстрирует известный тезис, что в кризис сильные игроки становятся еще сильнее, а слабым приходится сдавать позиции или вовсе уходить с рынка. Крупные отечественные производители вина (на сленге виноделов они именуются «большевиками») благодаря значительным объемам производства вполне способны конкурировать с импортом на равных.
«У средних же предприятий с площадью виноградников 30–100 гектаров, которые располагаются между «большевиками» и небольшими полугаражными производствами, очень сложная ситуация с экономикой. У таких производителей, как правило, высокая себестоимость, поэтому они получили гораздо меньше плюсов от девальвации», – констатирует главный винодел фирмы «Саук-Дере» из Краснодарского края Роман Неборский.
Обратная сторона патриотизма
Нынешнюю ситуацию в российском виноделии можно было бы назвать «прорывом», если бы не одно но: покупая вино отечественного производства, по-прежнему нельзя быть уверенным, что эта продукция сделана из российского винограда и в том месте, которое заявлено на этикетке. Особенно показательна ситуация с крымскими винами – точнее, с винами, в названии которых имеется слово «Крым».
Патриотический подъем по случаю присоединения полуострова мгновенно породил спрос на соответствующую алкогольную продукцию. «Те, кто ездил в Крым при Украине, помнят, как дешево стоили тогда крымские вина – порядка 150–250 рублей, – говорит Валерия Иванникова. – И вдруг эти вина появляются на полках по совсем другой цене – около 800 рублей. Конечно, люди не готовы покупать их по такой цене. Раньше это было дешево, вкусно и качественно, а теперь качество упало, а цена раза в три выросла. Поэтому в блогах регулярно встречаются такие мнения: да, крымские вина появились, но они стоят очень дорого, поэтому будем пить кубанские – они лучше по соотношению цена/качество».
Кроме того, мода на Крым привела к появлению на полках продукции, откровенно вводящей покупателей в заблуждение. Например, автору этих строк довелось держать в руках алкогольное изделие со словом «Крым» на этикетке, выпущенное в украинском Днепропетровске без каких-либо указаний на происхождение виноматериала. Из этой же серии – обилие продукции со словом «Крым», выпущенной в окрестностях города Крымска Краснодарского края. Формально не придерешься, но признаки недобросовестного маркетинга налицо.
«На данный момент происхождение виноматериалов для российских вин не контролируется, закупать их можно где угодно, – говорит севастопольский винодел Павел Швец, специализирующийся на винах премиум-сегмента. – В результате вместо гарантированного наименования по происхождению действует совершенно другой принцип: разлил в Крыму – получилось вино крымское, разлил на Кубани – кубанское, а то, что при этом виноматериал используется не крымский и не кубанский, никого не волнует. Бренд «вино Крыма» популярен, в результате на нем паразитирует огромное количество предприятий – большая часть «крымского» вина делается не из крымского винограда, как и кубанского и вообще российского. Сейчас на это по большому счету закрывают глаза».
Теоретически эту ситуацию должны были изменить поправки в федеральный закон «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции», принятые вскоре после присоединения Крыма. В них были введены понятия вин с защищенным географическим указанием (ВЗГУ) и защищенным наименованием места происхождения (ВЗНМП) – по аналогии с практикой многих винодельческих стран мира. Соответствующая маркировка на этикетках позволяет безошибочно определить класс вина – от высококачественных напитков, сделанных из винограда, который был выращен в конкретном месте, до массовой продукции без указания происхождения виноматериала. В последнем случае возможны, например, такие варианты: вино разлито во Франции, но на контрэтикетке написано, что виноматериалы для него «произведены на территории Евросоюза». Для тех, кто хотя бы минимально разбирается в вине, это повод подумать, не стоит ли немного переплатить и взять бутылку с более понятным происхождением содержимого.
Ряд известных российских производителей стали исповедовать подобный подход задолго до принятия поправок в ФЗ-171, добровольно декларируя объемы произведенного винограда или создавая премиальные линейки вин, сделанных только из «родного» виноматериала. Однако повсеместной эта практика пока не стала.
По мнению Павла Швеца, основная причина того, что новая система классификации в России никак не может заработать, заключается в противодействии тех самых «большевиков»: «В ФЗ-171 прописали новые категории винодельческой продукции, но как эти наименования защищать, подумать забыли – вот и продолжается использование географических объектов на этикетках с непонятным содержимым. Большинство крупных производителей привыкли зарабатывать на отсутствии контроля виноматериалов по происхождению и имеют влияние в Минсельхозе, Росалкогольрегулировании, Россельхознадзоре. Многие общественные объединения в винодельческой отрасли также часто преследуют интересы крупных предприятий либо внутри них нет единого мнения. Добиться внятной позиции от винодельческого сообщества в данном вопросе невозможно, потому что большинство «левачит», при этом у крупных производителей есть серьезные возможности лоббирования своих интересов. Такая ситуация будет сохраняться до тех пор, пока руководство страны не решит навести порядок».
Импортозамещение послезавтрашнего дня
Даже если система контроля вин по географическому происхождению заработает, это не ускорит процессы импортозамещения, которые зависят от не только от природных факторов (от посадки винограда до бутылки вина на полке проходит примерно восемь лет), но и от ряда вполне «человеческих» условий. Так, одним из главных стимулов для привлечения в винодельческую отрасль новых капиталов является уровень ее господдержки. Для Минсельхоза РФ развитие виноградарства и виноделия – один из значимых приоритетов. В конце прошлого года глава министерства Александр Ткачев заявил, что объем средств господдержки отрасли увеличен в три раза (с 315 млн до 1 млрд рублей), а в 2016 году планируется нарастить их до 2,4 млрд рублей. До 2020 года площадь российских виноградников должна быть увеличена с нынешних 87 тысяч га до 140 тысяч га.
По мнению Ткачева, благодаря усилению мер господдержки отрасли осуществить замещение импортных виноматериалов можно за три–пять лет. Так, по состоянию на прошлый год импорт виноматериалов составлял 17 млн дал, или треть от общего объема потребления в стране, хотя семь лет назад доля импорта достигала 70%. Сократить ее удалось за счет увеличения площади собственных виноградников – на 60% за пять лет (по данным Минсельхоза РФ).
Однако этот процесс идет не гладко, и слабым звеном здесь вновь оказывается Крым. «Новый губернатор Севастополя Дмитрий Овсянников полностью поддержал концепцию развития авторского виноделия в регионе, поскольку это предполагает появление большого количества рабочих мест и серьезные налоговые отчисления, – говорит Павел Швец. – Но в Севастополе до сих пор не заработала российская система земельного кадастра: мы не можем ни купить землю, ни взять ее в аренду. Я лично полгода назад отдал документы на межевание, но до сих не могу купить землю – я мог бы уже посадить на ней виноград, а теперь придется отложить это как минимум на год».
Поэтому, по мнению севастопольского винодела, успехи в винном импортозамещении станут более заметны, если будет более эффективно налажено взаимодействие федеральных органов власти, которые способны создать на законодательном уровне условия для привлекательности отрасли, и субъектов Федерации, от которых зависит предоставление земли для новых проектов.