В пятницу первый замглавы кремлевской администрации Владислав Сурков и президент фонда «Сколково» Виктор Вексельберг встретились со всемирно известными физиками и нобелевскими лауреатами, которые прилетели в Москву специально, чтобы обсудить вопрос создания в России Международного центра квантовой оптики и квантовых технологий.
Прежде чем делать какой-нибудь теоретический расчет, проверь, не сделали ли это в России 30 лет назад
К слову, проект центра входил в список первых 16 участников иннограда «Сколково». Его «изюминка» – это совмещение фундаментальных исследований и решения прикладных задач. Ранее ученые уже заявляли, что такой центр необходимо создать в России по аналогии с Институтом Макса Планка в Мюнхене, Центром квантовой оптики в Барселоне и Центром холодных атомов в Harvard-MIT.
О том, каким образом центр может стать «концентратором» разработок по одному из наиболее перспективных научных направлений, газете ВЗГЛЯД рассказал Евгений Демлер, профессор физики Гарвардского университета. Выпускник МФТИ, пионер в области многочастичной физики в ультрахолодных газах, лауреат премии Йоханеса Гутенберга, Евгений Демлер входит в состав директората будущего Международного центра квантовой оптики и квантовых технологий.
ВЗГЛЯД: Что представляет собой проект «Международный центр квантовой оптики и квантовых технологий»?
Евгений Демлер: Прежде всего, предполагается, что центр будет совмещать фундаментальную научно-исследовательскую деятельность с решением прикладных задач. Наиболее близким его аналогом с научной точки зрения можно назвать центр холодных атомов в Гарварде – Массачусетском технологическом институте (MIT). Существуют похожие институты в Барселоне, Мюнхене. В России же центра, который мог бы сравниться с западными по масштабам, никогда не было.
Есть отдельно взятые группы ученых или институты, которые работают в каких-то своих направлениях и где-то очень неплохо это делают. Но некоего по-настоящему крупного института, который бы непосредственно занимался проблемами в области физики, на сегодняшний день в России нет. Поэтому возникла необходимость создать центр, который бы смог позволить стимулировать развитие уже существующих и работающих направлений, но предложив необходимые для этого условия.
Соответственно, на встрече с Владиславом Сурковым и Виктором Вексельбергом мы хотели получить представление о том, как этот центр мог бы функционировать, каким образом формировалась бы его научная программа, как утверждались бы направления для развития. На основании полученной информации понять перспективы его развития, выработать концепцию, план запуска и так далее. Это все те вопросы, которые в любом случае должны пройти обсуждение, прежде чем центр начнет работать. Для того и была организована встреча в Кремле.
ВЗГЛЯД: То есть, не будь проекта «Сколково», вопрос создания квантового центра мог и не возникнуть?
Е.Д.: Вполне возможно, что идея создания квантового центра могла бы никогда и не выноситься на обсуждение хотя бы потому, что до сих пор этим вопросам не уделялось должного внимания.
А Сколково – это... Давайте абстрагируемся от того, что это какое-то конкретное место или определенная территория. «Сколково» – это прежде всего идея, которой нужно «заразить», это большой проект. И для того чтобы идея заработала, нужно сформировать отношение к ней. «Сколково» в данном случае является неким катализатором активности в инновационной сфере. Не Сколково как место, а «Сколково» как общий идейный проект, в рамках которого могут развиваться полезные в общегосударственном отношении инициативы.
Профессор физики Гарвардского университета Евгений Демлер уверен: в России много талантливых ученых, которым только нужно дать шанс проявить себя |
ВЗГЛЯД: Стоит ли опасаться, что после того как встал вопрос создания квантового центра, возникнут проблемы с кадрами? Есть ли в России специалисты, способные составить «мозговую» основу центра, или придется снова «приманивать мозги» из-за рубежа?
Е.Д.: Нет. Основная идея центра как раз и заключается в том, чтобы объединить ученых, работающих на территории России. Но при этом дать им возможность общаться с зарубежными коллегами. То есть делать все возможное, чтобы какой-то период времени иностранные ученые работали непосредственно в нашем центре.
ВЗГЛЯД: Поэтому и были приглашены в Кремль ученые-физики из-за рубежа?
Е.Д.: Да. Это те люди, которые способны выступить в роли консультантов, кто на собственном опыте знает, как функционируют аналогичные центры на Западе: Кеттерле возглавляет центр ультрахолодных атомов в MIT, Дойл – директор центра квантовой оптики Гарварда, Каларко координирует работу Европейского центра по квантовой информации и коммуникации.
Фундаментальная наука в России, научные исследования получают недостаточно внимания. Все эти институты достаточно разрозненные, децентрализованные. Можно, наверное, предположить, что если бы исследования в этих достаточно разных направлениях осуществлялись под эгидой какого-то одного большого центра, не обделенного вниманием со стороны государства, то они могли бы осуществляться с гораздо большей интенсивностью.
Другая задача центра, которая может быть решена подспудно, заключается в том, чтобы дать возможность полноценно работать молодым специалистам, обучать и готовить их. В 1990-е годы большое количество физиков уезжало из России именно за тем, чтобы получить возможность развиваться за рубежом.
ВЗГЛЯД: Грубо говоря, уезжали не за деньгами и престижем, а за опытом?
Е.Д.: Ученые не занимаются зарабатыванием денег. Они посвящают свою жизнь научным исследованиям, которые могут длиться десятилетиями. Зато через десять, двадцать, пятьдесят лет результаты их труда могут в корне изменить мир.
Как раз тех ученых, которые в 1990-е годы не имели возможности получить, в том числе, и финансирование для того, чтобы продолжать свои многолетние исследования, есть возможность привлечь в этот центр.
ВЗГЛЯД: То есть будущее центра – это российские «мозги»?
Е.Д.: Самое важное, что требуется для будущего этого проекта, – это люди. В России много талантливых и способных ученых. Знаете, существует такая область, как теоретическая физика. Мой коллега, Томмасо Каларко, иногда шутит: «Прежде чем делать какой-нибудь теоретический расчет, проверь, не сделали ли это в России 30 лет назад». Во многих случаях оказывается, что сделали.
Все, что нужно сейчас, – это создать благоприятные условия для дальнейшего развития, которые бы позволили, во-первых, объединить лучшие практики, существующие в России, а во-вторых, привнести что-то с Запада.