Госкорпорация «Роснанотех» и Научный центр РАН в Черноголовке заключили соглашение о сотрудничестве.
В стране нет единого информационного пространства, откуда можно было бы черпать данные о разработках ... В итоге в разных регионах делают одно и то же
Документ подписали генеральный директор корпорации Леонид Меламед и председатель Научного центра (НЦЧ РАН) академик Сергей Алдошин.
В рамах соглашения планируется отбор и реализация проектов, направленных на промышленное внедрение нанотехнологий, создание и модернизацию опытно-технологической базы, обеспечение условий для развития научно-технологических школ, а также подготовка кадров для наноиндустрии.
В НЦЧ РАН входят 8 институтов, отдел прикладных сетевых исследований, научно-экспериментальная база Института проблем экологии и эволюции им. А. Н. Северцева и лаборатория космохимии Института геохимии и аналитической химии им. В. И. Вернадского РАН.
Если Черноголовка заявит о себе масштабными проектами, то она получит шанс на поддержку своей инфраструктуры со стороны корпорации.
«Подписание соглашения, безусловно, знаковое событие для наших сторон, – сказал Леонид Меламед. – Считаю, что мы заложили хороший фундамент для реализации амбициозных задач государства по развитию производственных нанотехнологий, в решении которых значимыми окажутся вклады разработчиков из научного центра Черноголовки при нашей поддержке конкретных коммерчески ориентированных проектов».
Напомним, что к 2015 году объем российской нанопродукции должен превысить 4 трлн рублей. Сейчас страна производит таких товаров на 10 млрд рублей в год.
Инвестор, ученый и корпорация сообразят на троих
Во время визита в Черноголовку представители госкорпорации ознакомились с несколькими десятками научных разработок в области наноматериалов и наноструктур. Руководителям нескольких проектов Меламед предложил подать заявки на финансирование Роснанотехом.
Однако глава корпорации обратил внимание на то, что она инвестирует в проекты с заведомо конкурентоспособной продукцией, которая должна выходить на массовые рынки. То есть, ученым нужно сотрудничать с бизнесом.
«Госкорпорация не может участвовать в проектах типа «государство плюс государство», как, например, Роснанотех и Научный центр Черноголовки. Должен быть еще и коммерческий инвестор, заинтересованный в масштабировании продукции и вложении в нее денег. Он будет эффективнее добиваться конкурентоспособности и захвата рынков», – пояснил Меламед.
Он подсластил пилюлю для ученых тем, что корпорация может взять на себя задачу по поиску этого инвестора.
«Проекты, которые пройдут нашу инвестиционную экспертизу, будут иметь высокую доходность. Вопрос, насколько бизнесмены нам доверяют», – добавил Леонид Меламед.
Госкорпорация может-таки финансировать и научные разработки, если они уже состоялись, чтобы создать конкурентные преимущества для конкурентной продукции, пояснил глава Роснанотеха. А если центры или кластеры порождают эффективные коммерческие проекты, то в них тоже можно вкладывать деньги и поддерживать научные направления, связанные с этим продуктом.
Речь о том, что, если технология требует доработки, то созданное предприятие часть своих денег направит на ее финансирование.
«Это наши главные инструменты, на которые запланировано около 70% всех средств корпорации и имущественного вклада российского правительства в сумме 130 млрд рублей», – сказал Меламед.
Почему бизнес не спешит использовать нанотехнологии
Однако приходу бизнеса в инновационные отрасли мешает ряд внешних барьеров.
Во-первых, в стране нет единого информационного пространства, откуда можно было бы черпать данные о разработках и проектах, а также спросе на них. В итоге в разных регионах делают одно и то же, не ради конкуренции, а от незнания конъюнктуры.
Кроме того, российские предприятия не видят экономических перспектив от инноваций. Пока госкорпорация решила работать над исследованием рынков на предмет того, как они будут выглядеть через 5–10 лет, какие будут востребованы материалы, какие отрасли будут развиваться и в каких направлениях.
В ответ Сергей Алдошин предложил госкорпорации работать над единой базой данных по инновациям, чтобы установить связь между разработчиками и Роснанотехом. В настоящее время эту задачу начал решать созданный в Черноголовке в прошлом году бизнес-инкубатор.
Следующая проблема связана с законодательством в области инноваций (об этом газета ВЗГЛЯД уже писала). Сейчас корпорация ведет активную работу в области сертификации, метрологии, стандартизации и безопасности нанопродукции.
Что пугает ученых в ведомстве Меламеда
Кроме сотрудничества с бизнесом, в рамках деятельности Роснанотеха разработана еще одна схема поддержки научных работ – с помощью льготных условий финансирования. Представители корпорации пояснили, что деньги можно получить на 10 лет по ставкам ниже инфляции.
Ученым, надо отметить, не очень понравилась эта система финансирования проектов, при которой организация-соискатель должна быть акционерным обществом, с тем, чтобы 51% акций принадлежал корпорации.
Однако, по выражению Меламеда, «бесплатный сыр бывает только в мышеловке», и в случае обращения за деньгами заемщик должен думать об обеспечении займа. Иначе может возникнуть соблазн получить легкие деньги, положить их на депозит, а затем вернуть под предлогом, что проект не удался.
«Проект в любом случае должен быть коммерчески состоятельным, а предприятие – серьезным, а не таким, которое возникло три дня назад и не желает пускать корпорацию в уставный капитал, чтобы она контролировала процесс», – заявил Меламед.
Академия наук учится торговать открытиями
Институты же, как юридические лица, не имеют права создавать малые предприятия, заметил Алдошин. При НЦЧ РАН их создавалось около сотни, но с участием разработчиков. В этом случае разработка принадлежала институту, а автор входил в компанию как учредитель. Но как научное учреждение должно передавать разработку на предприятие, было непонятно. Теперь Академия наук может входить в малую компанию и передавать ей разработку. Но без специалиста от Академии у последней все равно ничего не выйдет
Этот вопрос тоже требует решения.
В Академии наук и Фонде фундаментальных исследований уже есть опыт поддержки разработок, которые преобразуются в реальный продукт. Но, чтобы организовать полноценное производство, денег не хватает.
В этом случае, оказывается, корпорация, действительно, может помочь.
«Система финансирования фундаментальной части есть, а вот период опытно-производственной работы живет по другим правилам, и госкорпорация может дать денег на эту стадию», – подтвердил Леонид Меламед.
При этом речь идет опять не об институте, который может довести разработку до окончательного результата, а о поддержке предприятий, которые могут размещать заказы в институтах.
Сергей Алдошин согласился, что эта форма сотрудничества может быть важна, если Академия наук возьмет на себя обязательство дофинансировать некоторые проекты хотя бы в рамках программы поддержки инноваций РАН и при условии, что есть инвестор и потенциальный потребитель.
«Тогда мы сможем создавать совместные предприятия с участием РАН, бизнеса и госкорпорации. Это важное направление инновационной деятельности и возможности коммерциализации работы академии», – сказал он.