Один из самых известных коллективов современного балета Hubbard Street Dance Chicago приезжал в Россию в 2007 году – тогда американцы представили в Москве балеты Начо Дуато, Охада Нахарина и тогдашнего художественного руководителя труппы Джима Винсента. Нынешний визит американского балета в Санкт-Петербург по-своему знаковый: Hubbard Street Dance Chicago приехал по приглашению Начо Дуато – нового руководителя балетной труппы Михайловского театра. Определенно, талант и известность одного из самых выдающихся хореографов современности оказались притягательными не только для российских, но и для американских балетных звезд. С руководителем Hubbard Street Dance Chicago Гленом Эдгертоном ВЗГЛЯД побеседовал накануне гастролей.

Балет в России облечен в классическую форму, но, на мой взгляд, ваша страна открыта для хореографии

ВЗГЛЯД: Скажите, Глен, почему для петербургских гастролей вы выбрали именно такую программу: балеты Алонсо Кинга, Охада Нахарина, Иржи Килиана?

Глен Эдгертон: Акцентная постановка этой программы – балет Иржи Килиана «27'52"», это кульминация после Subtle Current Upstream Алонсо Кинга и Too Beaucoup Нахарина – это очень красивые и интригующие, но такие разные работы. Когда я принимаю решение о постановке, я всегда стараюсь думать и о зрителе, и о танцорах. Я хочу, чтобы каждый зритель покинул представление, чувствуя, что как минимум один эпизод заставил его задуматься, а не просто доставил удовольствие. Я хочу, чтобы танцоров стимулировало знание того, что они исполняют сразу три работы, разные по технике. Видеть, как танцор преодолевает придуманные им самим пределы возможностей, действительно волнительно.

ВЗГЛЯД: Вероятно, и сама работа вашей труппы с Иржи Килианом была особенной?

Г.Э.: Иржи Килиан – один из самых новаторских хореографов нашего времени. Он всегда многогранен и умеет схватить в своей хореографии самую суть эмоции и физиологии танцора. Я всегда ищу таких хореографов, как он, не только имеющих собственную индивидуальность, но и обладающих мощным чувством человеческой природы.

ВЗГЛЯД: Hubbard Street Dance Chicago – труппа современного балета. Но считают, что в России до сих пор сохраняется консервативное отношение к балету: пачки, «Лебединое озеро», Петипа...

Г.Э.: Может, исторически так сложилось, что балет в России облечен в классическую форму, но, на мой взгляд, ваша страна открыта для хореографии, схожей с тем, что представит Хаббард Стрит в Санкт-Петербурге. Я чувствую, что Россия открывает двери современному танцу, особенно меня убедил в этом приезд в Петербург Начо Дуато. А благодаря сохраненному интересу к истории в вашей стране и к культуре, у всего здесь есть особая глубина, в том числе и в отношении к искусству, и особое внутреннее содержание культуры. Это я почувствовал, когда несколько раз приезжал в Россию... Похоже, что и танец в России произрастает из своих корней, от русской школы, техники вагановской академии, благодаря чему создается и его уникальный стиль, и визуальное воплощение.

ВЗГЛЯД: Вы работаете с разными хореографами. Как вы решаете, кого пригласить? Срабатывает интуиция, влияют тенденции или просто ваш личный вкус?

Г.Э.: И интуиция, и мой собственный вкус, и последние тенденции имеют значение при привлечении хореографа. Но основной критерий – наличие индивидуальности, уникального стиля движений – чего-то, после чего публика почувствует значительную перемену в себе самой. Я хочу, чтобы каждый зритель вынес из представления хотя бы один момент, связанный с ним лично. У меня, конечно, есть свои предпочтения, но я чувствую, что каждая работа Хаббард Стрит за время моей деятельности на проекте уникальна по-своему. Иначе мы бы не выносили их на публику.

ВЗГЛЯД: Вам не кажется, что современная хореография приводит к обеднению танцевальных форм: техники мешаются с классикой, джазом, рэпом, и танец превращается только в реализацию идей конкретного хореографа?

Г.Э.: Напротив, я верю, что современный танец расширяет границы танцевальной формы. Любой современный танец проистекает из классической формы, но, действительно, раздвигает границы и заставляет танцора создавать больше – чтобы сделать что-то новое. Не каждый танцор может разработать современную технику.

ВЗГЛЯД: Почему в последнее время израильская хореография интересует вас больше, чем хореография Америки или Европы?

#{interviewcult}Г.Э.: Мне нравится искать танцы, которыми занимаются далеко не все. Я нацелен на постоянное преодоление пределов и сейчас заинтересован в новой волне танца, идущей из Израиля. Я, конечно, не забываю об американской и европейской хореографии. Недавно в рамках Хаббард Стрит состоялась премьера новой работы Твилы Тарп – американской легенды, и, конечно, Начо Дуато в последнее время работал в Чикаго с нашими танцорами над балетом «Архангело»...

ВЗГЛЯД: Молодой американский хореограф Раста Томас определил свое видение американского балета следующим образом: «Балет, взявший лучшее из мировой хореографии и создавший из этого свой собственный стиль». Вы согласны с этим мнением?

Г.Э.: Так как американская культура представляет собой конгломерат различных стран и этносов, я также могу добавить, что американская хореография – «бурлящий горшочек» вдохновения. Как следствие, многие разные формы танца сливаются в современный танец.

ВЗГЛЯД: Есть ли граница между школами танца разных стран и континентов? Начо Дуато, например, в одной из своих постановок для Хаббард Стрит смешал испанский и северо-африканский стили.

Г.Э.: Красота искусства заключена в отсутствии границ. Смешение культур и идей – это то, что так освежает современный танец. Это не дискриминирующая форма искусства.

ВЗГЛЯД: Насколько сложно технически обучать танцоров, знакомых с разными стилями балета: от классики до фламенко, диско, рэпа?

Г.Э.: Наш подход – фокусироваться на технике, оставаясь верными сущности хореографии. Наши танцоры прекрасно переключаются на разные техники, от одного эпизода к другому. Переходы в музыке соответствуют переходам в хореографии. Танцоры умеют адаптировать свои движения, как музыканты адаптируют звуки к композиции.

ВЗГЛЯД: У вас есть особая публика, поклонники, фанаты? Вы принимаете во внимание вкусы публики?

Г.Э.: Не думаю, что могу дать четкое определение нашей публике, она многообразна: молодые и старые, знакомые с современным танцем и видящие его впервые. Вот почему я так тщательно работаю с местом постановки до приезда труппы. Мы беседуем об аудитории и о том, что будет принято ей лучше всего, а дальше я работаю с каждой постановкой в соответствии со сделанными выводами.

ВЗГЛЯД: Современное искусство переживает финансовые проблемы вместе со всем миром. Вытеснил ли кризис часть вашей аудитории из зала?

Г.Э.: Эта проблема не затронула нас сильно. Я вижу, что люди всегда готовы потратить деньги на настоящее зрелище. Хотя несколько лет назад, на пике кризиса, мы на некоторое время начали предоставлять дополнительные скидки. Однако сейчас люди вернулись к тому уровню трат денег на развлечения, и мы отменили скидки. Просто люди готовы наслаждаться культурой и понимают, что хорошее представление стоит затрат на него.

ВЗГЛЯД: При вашей труппе существуют различные терапевтические танцевальные группы для лечения больных, например болезнью Паркинсона. Как родилась эта идея? Неужели это действительно эффективно?

Г.Э.: Мы очень гордимся тем, что именно Hubbard Street Dance Chicago представляет старейшую на востоке Америки программу танцев для страдающих болезнью Паркинсона. Болезнь Паркинсона – дегенеративное неврологическое нарушение, сопровождающееся такими симптомами, как тремор, окоченелость мышц, заторможенность движений, позотоническая нестабильность. А в рамках нашего проекта техники современного танца под живой аккомпанемент фортепиано нам удается замедлить развитие болезни и поддержать страдающих от нее. Изначально это был совместный проект Хаббард Стрит и Медицинского центра Чикаго. А теперь мы самостоятельно занимаемся проектом и проводим занятия в своем центре в Чикаго. И исследования показали, что программа эффективно замедляет развитие болезни Паркинсона, хотя излечить ее, увы, невозможно – ни средствами медицины, ни через танец...

ВЗГЛЯД: В одном из своих интервью вы сказали, что Hubbard Street Dance Chicago «действительно создает новую культуру танца»...

Г.Э.: Когда я наблюдаю за танцем, я чувствую, что в работе выражается часть меня. Даже когда я говорю с людьми, видящими танец впервые, они утверждают, что узнали собственные жизни на сцене. В основании всех наших работ – чувство человечности. Танец говорит с людьми иначе, чем если бы они пошли в музей, кино или на музыкальный концерт. Язык танца уникален. Если бы мы потеряли его, мы потеряли бы огромный пласт истории. Когда люди видят себя в наших работах, они ценят их. Как только это происходит, они становятся фанатами на всю жизнь. Наверное, такое отношение и есть результат новой культуры танца.