Шутка оргкомитета «Золотой малины», одарившего Мадонну титулом «Самой худшей актрисы XX века», сводилась к следующему: наша Чиконне, конечно, хорошая певица, но явный антипод царя Мидаса – все в кинематографе, к чему она прикасается, превращается в каку.
Прыжки, драки, взрывы, погони, карты, деньги, два ствола – важнейший элемент стилистики Холмса «от Гая Ричи
Что называется, накаркали: супруг исключением не стал.
В начале 2000-х Мадонна выходила замуж за одного из самых перспективных режиссеров Её Величества: Гай Ричи был еще не культовым, но уже модным, или, как выражалась лояльная критика, «новаторским» постановщиком. В браке же он с завидным упорством стал снимать чепуху и культивировать самоповторы.
Надежда забрезжила тогда, когда завяли помидоры (сказать, что «Рок-н-ролльщик» был чудо как хорош, значит сильно душой покривить, но в 2008 году для Ричи это был явный шаг вперед), окончательная же реанимация пришла с разводом – к «Шерлоку Холмсу» применимы все те же эпитеты, что и к ранним фильмам Ричи: «новаторский», «модный», – а также междометие «бинго!».
Сам режиссер утверждает, что обратился к Холмсу потому, что с детства зачитывался Конан Дойлем, но мы-то знаем правду, нам дедушка Фрейд рассказал. Легендарный сыщик последовательно сторонился близких отношений с женщинами, так как боялся с них поглупеть (к слову, на данном основании Холмса пытались зачислить к «своим» радужные друзья человечества, но им возразили психологи: Шерлок не гей, он просто нарцисс), то есть Конан Дойля Ричи читал невнимательно и теперь вот раскаивается, беря бывшую благоверную на фу-фу.
Другой вопрос, что совсем без баб кино сейчас снимать нельзя, а потому сценаристы прокачали до одного из центральных образов картины Ирэн Адлер – единственную юбку, к которой сыщик испытывал какие-то чувства и которую именовал «эта женщина» (см. рассказ «Скандал в Богемии»). Но если Конан Дойль, выдав завязавшую авантюристку замуж, забыл он ней навсегда, то создатели данного фильма резонно предположили, что мужей у Адлер были тьмы, а Холмс у нее проходит по категории вечных ценностей (у писателя «Адлер – единственная, кто нанес мне поражение», у драматургов «она единственная, кто нанес Холмсу поражение дважды»; и, конечно, нанесет еще).
Отсылки к первоисточнику, впрочем, излишни: фильм снят по оригинальной истории, все его герои являются не типичными персонажами Конан Дойля, а типичными персонажами Гая Ричи.
#{movie}Да, Холмс по-прежнему курит трубку и украшает свою комнату дырками от пуль, что складываются в вензель королевы, но при этом он – паяц, холерик, алкаш, истероид, которому даже привычки переосмыслили (к примеру, на скрипке сыщик теперь играет пиццикато – этому Холмсу смычок нужен для того, чтобы в Ватсона тыкать). Доктор, в свою очередь, не наивный рохля, а красавец, драчун и игрок, словом, такой Ватсон, каким его только и мог сыграть Джуд Лоу (Роберт Дауни-младший, понятно, мог сыграть Холмса как угодно). Профессор Мориарти – не просто лучший криминальный мозг Лондона, а чистый демон, замогильно хрипящий из полутьмы кэба.
Разве что инспектор Лестрейд да миссис Хадсон остались каноническими, но если бы последняя, к примеру, научилась фехтовать на катанах, фильм бы это не испортило: боксерские поединки, прыжки с пятого этажа, драки, взрывы, погони, карты, деньги, два ствола – важнейший элемент стилистики Холмса «от Ричи».
Безусловно, детективом всё это назвать сложно. С одной стороны, Ричи верен классическому саспенсу Конан Дойля, когда фамилия преступника в большинстве случаев задана в уравнении изначально, а неизвестным является техника совершенного преступления (общие сборы у камина, зафиналенные фразой «на самом деле убийца – садовник», больше характерны для книг Агаты Кристи). С другой – выбранный режиссером ритм выжигает детективную атмосферу напалмом, даже классическая мизансцена «Холмс думает» выполнена через рубленую склейку, какофонию звуков и компьютерную анимацию, показывающую векторы мыслей сыщика (это притом что думает Холмс, сидя по центру сатанинской пентаграммы).
Понимая, что подобная техника превратит историю о Холмсе в аналог Индианы Джонса, когда вся интрига становится малозначимой где-то между четвертым хуком и седьмым взрывом, Ричи, возможно, выбрал единственную верную сюжетную линию, подогнав в картину дьявольщинки, заказав соответствующую музыку и подкормив кладбищенских ворон, чтоб вовремя в кадре появлялись. Злодеяния основного противника детективной парочки – лорда Блэквуда – обставлены на мистический манер и погружены в ореол «пылающей готики» (ранее эталоном данного стиля считался французский «Видок»). Временами начинает казаться, что новый Холмс – персонаж очередной скотофантастики типа «Ван Хельсинга», и лишь итоговое «ах, вот оно как было» вновь возвращает зрителя в детектив.
За подобные вольности с буквой и духом Ричи, конечно, еще получит от доморощенной критики, но есть мнение, что только так – заменив детективную атмосферу на мистическую да поддав в кадр красивого мельтешения – Холмса и можно было вернуть на большой мировой экран. Не случайно последний фильм о нем для широкого проката был снят почти 20 лет назад, то есть в то время, когда экшн и сеченый монтаж окончательно перешли в наступление. Один из самых популярных персонажей в период становления и развития кинематографа (сей факт отражен в «Книге рекордов Гиннеса») оказался не востребован в компьютерную эпоху, когда неспешная заумь и протяжное «сэ-э-эр» становятся уделом телесериалов.
Не случайно персонажи Конан Дойла переживали на свой счет в последней части советской «холмсианы» «XX век начинается»: среди шпионов – героев протобоевиков, НТР и новейших методов ведения войны они уже тогда выглядели динозаврами.
При этом большой вопрос, кто кого вернул к истокам и какие они – истоки. Реальный Лондон конца XIX века был техногенным, многолюдным мегаполисом и городом резких социальных контрастов, - туманные, вымершие улочки Ленинграда и Прибалтики, что мы знаем как «столицу Британии» по фильмам Масленникова, его реальный пейзаж напоминали крайне мало. Атмосферно – да, советский Холмс к первоисточнику ближе. Но Ричи зато гораздо ближе к исторической достоверности.
Наконец, заметим, что качественные сравнения двух картин (включая те, что приведены выше) в принципе дело неумное, так как классика далеко не всегда противостоит модерну. Ричи снял свое кино – дерзкое, динамичное, яркое, которое хотя и про Холмса, но не про «того самого» Холмса, – на что имел полное право, и результат вышел впечатляющим. Консерваторы же пусть успокоятся тем, что на Бейкер-стрит, 221(б) по-прежнему висит портрет Василия Ливанова, с точки зрения как англичан, так и русских, «лучшего Холмса всех времен и народов». У поколений «отцов» и «детей» есть все исходные, чтобы в кои-то веки разойтись вполне довольными друг другом.