Писательница средних лет Жанна (Софи Марсо) приносит роман о своем детстве издателю. Тот, сославшись на отсутствие в рукописи «эмоциональности» и на то, что у Жанны даже справочники получаются куда интереснее, роман бракует. На выходе из кабинета у Жанны темнеет в глазах, а ножки подкашиваются − все потому, что этот роман для нее очень важен, ибо автор автобиографической книги о детстве, как это ни странно, о своем детстве ровным счетом ничего не помнит.
Окончательная мутация Марсо в Белуччи выглядит как трансформация певицы Bjork в медвежонка
Следом эмоции, отсутствующие в романе, внезапно ударяют в голову, и все в жизни Жанны кардинально меняется: начиная от расстановки мебели в квартире, заканчивая лицами близких людей и собственным отражением в зеркале. Причем эти самые люди изменений не наблюдают, и дело заканчивается визитом Жанны к психиатру.
«Шизофрения, как и было сказано», но внемлите советам фрейдистов и ищите причины расстройств в детстве. В итоге Жанна, окруженная в ее воспаленном сознании прямо-таки монстрами, физиономии которых − несуразная и уродливая мозаика из лиц совершенно незнакомых людей, в спешном порядке собирает чемоданы и едет из Франции в город ее детства в Италии.
Если сжать сюжет до одной фразы, выходит, что Софи Марсо весь фильм бьется в истерике от того, что ее лицо становится похожим на лицо Моники Белуччи, кофточка перестает сходиться на груди, а муж теряет хотя и обрыдшие, но зато знакомые и привычные очертания.
С одной стороны, тут тебе и сексуальное разнообразие на n-ом десятке лет семейной жизни (причем, без претензий со стороны мужа), и уникальная для женщины возможность стать забесплатно привлекательнее. Но Марсо смотрится в зеркальце, где у нее уже пол-лица от Белуччи, рыдает и бьет ни в чем не виновную подушку. Может, потому, что большие темные глаза и пухлые губы Моники на контрасте явно выигрывают в выразительности у аналогов Софи.
Собственно, на превращениях одних людей в других по частям и держится вся картина. О том, что прием этот далеко не новый, не стоит и упоминать. Достаточно уже того, что окончательная мутация Марсо в Белуччи и вовсе выглядит как трансформация исландской певицы Bjork в медвежонка в клипе «Hunter».
Куда хуже, что в предыдущей своей картине – «В моей коже» − режиссер Марина де Ван заставляла главную героиню, которую сама и сыграла, испытывать схожие психофизические изменения. Данная задумка, видимо, так ей понравилась, что она решила перетащить ее без зазрения совести в свой второй полнометражный фильм, что чести ей не делает и звания «Капитан Оригинальность» не дает − не тот у режиссера послужной список, когда самоцитирование простительно. Это, однако, не помешало организаторам Каннского фестиваля в этом году поставить фильм в конкурсную программу «Особый взгляд».
Помимо самоцитирования, бросается в глаза и жанровый сбой. Заявленный как мистический триллер «Не оглядывайся» из мистического содержит разве что снующую рядом с Жанной темноволосую девочку в платьице зеленом. Но и ее вполне можно объяснить шизофреническими наклонностями героини Марсо/Белуччи.
Что до саспенса, то де Ван с трудом, но удается держать зрителя в напряжении. Однако напряжение это странное, как, собственно, и вся картина. Ввиду перфекционизма режиссера сюжет вышел настолько запутанным, что зрителю до самых финальных титров приходится терзаться смутными сомнениями и ковыряться в полунамеках на то, к чему вся эта катавасия с перекошенными лицами приведет.
И добро, если зритель этот – женщина. По аналогии с кино, снятом «черными про черных и для черных», де Ван соорудила картину-девичник, ибо только женщина способна оценить трагизм ситуации, когда каждое утро приходится проводить перед зеркалом, вопрошая: «Кто на свете всех милее, всех румяней и белее?» Как показывает практика, это устроит далеко не каждую, стань ты хоть самой Моникой Белуччи.
Если же вспомнить о мужчинах, которых если что и заинтересует, то не сам фильм, а скорее его заглавные актрисы, стоит предупредить − их показывают слишком крупным планом.