Подробнее о сюжете и некоторых особенностях съемок можно прочесть в рецензии. «Особо опасен», повествующий о превращении тусклого менеджера в блестящего киллера, отличается от большинства блокбастеров тем, что в нем можно найти несколько смысловых слоев.
Большинство из них, дабы избежать двусмысленных формулировок, нуждается в толковании. Корреспонденту газеты ВЗГЛЯД Булату Назмутдинову захотелось узнать о том, в каком свете режиссер видит свою картину, а также какие авторские задумки в ней воплощены.
В России миллионы людей мечутся между мечтой и страхом, в них сидит внутренний беc
– Тимур, на всем протяжении фильма я думал над тем, серьезен ли протест клерков, насколько он ироничен и искренен. Еще Хоркхаймер и Адорно писали: протест и стремление к освобождению, основанные на просветительском видении мира, могут привести к закабалению. Опять же во имя свободы.
– Я думаю, что изображенный мной протест отчасти серьезен и даже реален в том смысле, что российское общество может пережить нечто подобное. Не в ближайшем будущем, а вообще…
В последние годы, после дефолта, образовался класс, который уничижительно называют клерками. Они работают в офисах, получают зарплату, берут кредит на покупку квартиры, машины. Многих из них окружает рутина, они занимаются нелюбимой работой…
У Сартра по этому поводу была замечательная фраза: «Существуют реалисты и идеалисты. Реалисты владеют либо всем, либо ничем – и с такими можно иметь дело. У идеалистов же есть что-то, но не все. С одной стороны, они хотят что-либо приобрести, но, с другой, – боятся рисков».
В России миллионы людей мечутся между мечтой и страхом, в них сидит внутренний бес…
Фильм в том числе говорит и об этом. Ведь если завтра начнется кризис, клерки потеряют очень многое, хотя предыдущее десятилетие к ним благоволило. Для офисных работников подобная ломка будет страшным стрессом.
– Мне кажется, что критики, считающие, что Бекмамбетов снял за 150 млн долларов антибуржуазную ленту, все же далеки от истины.
– «Антибуржуазная» – не совсем верное слово. Мой фильм скорее антикорпоративный, внесистемный.
Сейчас такое время… отчасти напоминающее советское прошлое. Люди становятся более спокойными, укорененными в будни.
«Особо опасен» выступает против внутренней покорности, обывательского самоуспокоения. «Ты не управляешь своей судьбой» – это проблема миллионов россиян.
Хотя есть художники и бизнесмены, которые делают то, что другие не в состоянии…
– Хорошо, что вы вспомнили о сильных личностях. Один из любимых ваших героев – Тамерлан. Он появляется в одном из самых харизматичных роликов, снятых для банка «Империал» («Но остались камни»), а также в «Дневном дозоре»… Фигура сверхчеловека, яркого пассионария – насколько она важна для вас?
– Безусловно, важна.
– Тогда самое время расспросить вас об Уэсли, герое Джеймса Макэвоя. Он, как поется в саундтреке, «опасен, но зато свободен». Если перевернуть эту строчку, получается, что Уэсли «свободен, но зато опасен». Опасен прежде всего для кого? Для себя или для окружающих?
– Он опасен для тех, кто пытается его убить, навязать герою правила игры, закабалить, удержать в рамках выдуманного порядка.
– Тимур, согласитесь, что перерождение главного героя имеет мало общего с реальностью. Мы разделяем некую жизнь, действительность и условное бытие фильма. Повседневный протест тех же самых служащих гораздо скромнее и вместе с тем глубже, нежели в вашем фильме, где многое утрировано… В жизни каждый ведет свою внутреннюю борьбу с конформизмом.
– Да, конечно. Каждый ведет свою маленькую победоносную войну, но не всегда она оказывается успешной.
Произойдет ли революция клерков? Все зависит от эффективности бизнеса. И я не выступаю за то, чтобы разгромить офисы. «Особо опасен» направлен против того, чтобы люди занимались не своим делом.
Человек, который печет булки, должен любить муку, разбираться в ее сортах, уметь месить тесто, ценить свой труд. Если работа ему действительно нравится, то это здорово, замечательно.
Каждый должен заниматься любимым делом, иначе за тобой будет бегать начальник, мучить тебя, ругать, понукать. Свободен ли офисный планктон? Нормально ли само по себе подобное выражение? Кроме служащих, на этот вопрос никто не ответит. Только они сами могут что-либо изменить.
– Могут, но хотят ли? После пресс-показа картины, которую можно назвать антивещистской, антимещанской, многие критики выбежали из зала и выстроились в очередь за сувенирами, стремясь заполучить заветную майку «Особо опасен»…
– Если честно, не удивлен. Я никогда особенно не прислушивался к критикам. Они ругали «Дозоры», и отношения у меня с ними не складывались.
– Но ведь у «Пешаварского вальса» (полнометражного дебюта Бекмамбетова, в неожиданном ключе трактующего уход советских войск из Афганистана. – Ред.) была хорошая критика…
– Да, потому что критики поняли это кино. Но в последнее время мне с ними стало труднее общаться. На одном из фестивалей в Америке я увидел баннер Audience is a king («Аудитория – король», «Зритель всегда прав»).
Все-таки аудитория определяет, каков мой фильм, а не критики. Во время просмотра зритель не должен думать, он должен смотреть. Иначе я его потеряю, человек уходит в себя, в свои мысли, фантазию и прочее.
Если он начинает думать и размышлять после того, как исчезнут титры, вот тогда я считаю снятый мной фильм успешным…
– Бекмамбетов времен «Пешаварского вальса» и Бекмамбетов, проснувшийся летним утром 2008 года… Существует ли разница между ними?
– Я не замечаю больших различий. Все эти годы снимаю фильмы, рекламу; я прошел долгий путь, но остался собой. Вообще же у казахского рода, к которому я принадлежу, есть такой принцип: «Иди туда, где трава зеленая». Для кочевника это нормально и жизненно. Даже наглядно. Трава свежая, вкусная? Если да, то на этой земле будут пастись мои кони. В наше же время подобный девиз более символичен.
– В одном из своих интервью вы говорили, что вопрос самореализации вас мало волнует. «Что бы я ни делал, это буду я» – это ваш девиз?
– Да, я сказал то, что думаю. Вопрос самореализации актуален для тех, кто сомневается в своей решимости, возможности выразить себя.
Я же такой, какой есть, и в любом случае снимаю свой фильм. Фильм, в котором заметен автор. Я не могу поступить по-другому.