Сейчас уже сложно выяснить, так ли это было на самом деле. Сегодня Чаку 81 год, и во все свои четыре приезда в Москву (включая нынешний) у всех музыкантов исправно лежит написанный фломастером плей-лист. Скорее, ситуация отзеркалилась для самого Чака. Теперь он прямо посреди песни начисто забывает, что он пел до проигрыша. В чем совершенно простодушно и с добрейшей улыбкой признается залу. Но плечом к плечу стоит его сын. И тут же тихо на ушко подсказывает отцу, что петь дальше.
Восемьдесят один год
Все до единой песни оказались кардинально переделаны, ритмическая основа переломана вдоль и поперек, но блюзы есть блюзы
81 год.
В искусстве есть две сильно разнящиеся друг с другом ценности. Оригинал и копия.
Живой 81-летний Чак Берри – это тот самый бесценный оригинал, голос эпохи, ничем не заменимая интонация времени. Так же невозможно заменить Джона Леннона или Фредди Меркьюри. Совершенно неважно, сколько артисту лет и крепка ли его память. Потому что он выходит, и в его голосе и гитарных риффах – правда. Натуральная и аутентичная. Концентрированный слепок времени. Оригинал.
А есть более-менее удачные копии оригинала, что продемонстрировали не только разогревающая группа «Пижоны», но даже собственный сын Чака – Чарльз Эдвардс Берри-младший. Вроде все правильно играет этот парень. Но когда пару риффов берет сам Чак Берри – почти небрежно, почти на автомате – разница ощутима почти физически. Потому что он играет не неправильно, а он мыслит уже так – этими риффами. Есть исполнительство и есть дыхание музыкой.
… Очередь к клубу тянется причудливой змейкой на триста с лишним метров от входа, зрители попадают в «Б1 Максимум» через полтора часа ожидания на промозглом холодном ветру. Потом терпеливо ждут конца сета неудачливой разогревающей группы….
А потом выходит Чак Берри в блистающей синей рубахе и потешном морском картузе, вступает Roll Over Beethoven. Все становится на свои места.
Как это было
В коротком часовом концерте прозвучали великие песни отца рок-н-ролла Чака Берри (фото:С.Мальцева/NEWSmusic.ru) |
Время от времени он подходит к сыну, перехватывает его партию и дает ему посолировать. Потом то же самое делает с клавишником. Если ему кажется, что тот играет не то, что сейчас надо, – откладывает гитару и одной рукой начинает играть на клавишах. Получается в три руки.
Да что там говорить, он прыгает! Да-да, в блестящей рубашке Чак пятится задом и прыгает так, как это принято вообще-то в старом добром рок-н-ролле. Почти в каждой песне он играет грязное жирное соло, которое звучит как разудалый монолог прямодушного веселого парня из Сент-Луиса.
Но ближе к концу первого часа с Чаком начинает твориться что-то неладное. То и дело он заходит за кулисы, пропадает там на некоторое время, потом все с той же неизменной улыбкой доброго хорошего человека появляется снова на сцене.
Девушки закончили концерт Чака
Ему дарят шикарный букет, он принимает его, как самый дорогой подарок.
– Я прошу охрану пропустить на сцену четырех девушек, которые готовы танцевать со мной!
Охрана, разумеется, никакого внимания. Чак снова повторяет просьбу. Охрана пропускает одну девушку и снова смыкает ряды. Тогда гитарист идет к краю сцены и начинает показывать жестами – пропускайте! И только тогда на сцене появляются сразу семь девушек, одна из которых неожиданно оказывается худым кудрявым парнем, похожим на Джима Моррисона. Еще один рок-н-ролл. Чак рад танцующим рок-н-ролл девушкам, парня снисходительно шлепает по попе и хохочет. Но вскоре вынужден снова отойти за кулисы.
Через пару минут появляется снова. Девушки все танцуют. Музыканты играют.
Спев еще один куплет, Чак Берри с искаженным болью лицом исчезает в кулисах.
Девушки ничего не замечают. Они танцуют.
Более того, одна из них набирается смелости и пропевает последний куплет в микрофон Чака. Однако Чак не появляется.
Музыканты начинают играть другую тему. Чака все нет.
Часть девушек устает танцевать и уходит. Чака все нет.
Из кулис сыну Чака показывают жестами, что надо заканчивать концерт. Он берет в руки плей-лист и гитарную примочку, подходит к микрофону. Благодарит девушек за поддержку и уходит.
Зал неистовствует. Как же, в руках Берри-младшего под лучом прожектора явственно видно окончание плей-листа. В нем значатся столь любимые и столь долгожданные «Rock’n’Roll Music» и «Johnny B. Goode»! А сбоку – приписанные наспех еще три названия, для второго биса.
Но Чак Берри больше не в состоянии выйти на сцену. Ему стало плохо, к нему тут же вызвали дежуривших весь концерт врачей.
И «Johnny B. Goode» не прозвучала. Это именно о ней в первом фильме трилогии «Назад в будущее» попавшему в прошлое герою говорят:
– Чак, привет, это твой кузен Марвин. Помнишь, ты говорил о том, что ищешь новый звук? Парень, тогда послушай вот это!
Не прозвучала «Rock’n’Roll Music», которую потом не перепел только ленивый.
Зато в коротком часовом концерте прозвучали великие песни отца рок-н-ролла Чака Берри «Roll Over Beethoven», «No Particular Place To Go», «School Days» и «Sweet Little Sixteen». И пел их сам отец рок-н-ролла Чак Берри.
Более получаса полный зал клуба трепетно ждал, что Чаку станет лучше, и он выйдет и сыграет все, что планировал. Но Чак не смог. Действительно не смог.
Дай Бог ему здоровья и долгих лет жизни!