А первый из этих законов гласит: создавай вневременные ценности. Но как это сделать относительно одежды – такой непрочной субстанции? Габриэль Шанель по прозвищу Коко отлично осознавала проблему: «Настоящая мода умирает, не успев родиться, претворенная в материале мысль опошляется, шитье – самое эфемерное, а следовательно, самое трагическое из пластических искусств и, может быть, самое неблагодарное». Как с этим бороться? Ее рецепт пересекается с микеланджеловским: отсечь все лишнее. Только простота и выразительность!
Бутик в ампире
Шанель №5» стали одним из символов XX века. Ими пользовались Жаклин Кеннеди и Мэрилин Монро. Флакон с ними запечатлен вездесущим Энди Уорхолом
Будто иллюстрируя это, в центральном зале музея, напротив популярной фотографии Коко Шанель (Мэн Рей, 1935), где героиня выставки пребывала в традиционном для себя черном облачении, с сигаретой во рту и руками в карманах, высилась копия статуи Давида великого итальянца. Если образ Давида – воплощение мужской целеустремленности, то Шанель – женской.
XX век вывел дизайн на уровень мировой культуры. Гости и устроители экспозиции подчеркивали на пресс-конференции, что Шанель постоянно вращалась в богемной среде, откуда черпала идеи. Ее знакомыми были Пикассо, Дягилев, Стравинский, Аполлинер, Лифарь.
Куратор выставки Жан-Луи Фроман заметил, что выстроил ее методом свободных художественных ассоциаций. Она представляет собой набор снимков Коко, гламурных фото журналов мод, произведений живописи и графики (Ренуар, Пикассо, Родченко), арт-обьектов (вроде покрашенного в «глянец» черного матраца), русских, богато инкрустированных икон (они призваны продемонстрировать интерес Великой Мадемуазели к византийскому стилю, однако, заметим, для этого не обязательно было привлекать сакральные предметы), одежды и аксессуаров. В специальных комнатах, обитых тканями любимых цветов Коко, экспонаты отсутствуют. Там под музыку струится запах духов Дома Шанель, каждый аромат соответствует конкретному цвету.
Что касается дизайна экспозиции, то Фроман сделал для нее декорации в виде…бутика. Белые стены, пол и потолок – точно как в супермаркете. Конструкция напоминает футляр, вставленный в мраморно-колонное пространство пушкинского музея, и производит несколько эклектичное впечатление.
Я спросил у директора музея Ирины Александровны Антоновой, находящейся тут же с первыми посетителями, не является ли уж слишком контрастной для неоклассического особняка «бутиковая» начинка. Она заметила, что выставка подчеркивает современность Шанель, непреходящесть ее открытий. «А бутики уже существовали в 70-х. Эта великая женщина их застала», – предложила довольно логичное объяснение Ирина Александровна.
Так или иначе, свое изолированное пространство Фроман обустроил гармонично. Особенно в этом плане выразительны пять пустых комнат, названых по определенному цвету или атрибуту (а-ля Шанель – во множественном числе, дабы не ограничивать количество вероятных оттенков): «черные», «красные», «венеции»(золото), «пески», «твидовые» (преимущественно бежевых тонов).
Красный аромат
Комнаты – колдовские. Каждая – по-своему.
Запах знаменитых «Шанель №5» – в красной комнате. Интенсивный красный цвет сам по себе оказывает возбуждающее действие, но здесь и аромат ассоциируется со страстью.
История рассказывает, что он был создан как отражение романа Коко с великим князем Дмитрием Романовым в 1921 году в Биаррице.
Князь познакомил возлюбленную с бывшим парфюмером царской семьи – Эрнстом Бо (русский французского происхождения, родился в Москве). Эрнст тогда работал, между прочим, в Грассе (том самом, куда отправился пешком герой «Парфюмера»). Бо составил около 20 композиций (из 80 компонентов). Шанель больше всего понравились духи под номером 5 – ее счастливое число.
Специалисты говорят, что по аромату эти духи близки к российским духам «Букет императрицы», переименованным в «Красную Москву», которые и сейчас популярны. Однако духи Шанель в любом случае отличались тем, что в них было гораздо больше синтетических веществ (альдегидов), чем натуральных (то-то мне показалось, что запах слегка отдает шампунем, поскольку сейчас химические ароматизаторы добавляют и в шампунь, и в мыло).
Раньше преобладали натуральные цветочные запахи (в данном случае – жасмина и розы). «Женщина должна пахнуть как женщина, а не как цветок», – заявила Коко и выбрала пятую композицию с «абстрактным запахом» (ассистент по легенде случайно переборщил андельгидов, которые, к тому же, надолго удерживают аромат). Так духи поначалу и назвали (как картины Кандинского, Малевича или Мондриана) – «№5». Их презентация, соответственно, состоялась 05.05.21.
Революционность нового парфюма Шанель упрочила «мужским» прямоугольным флаконом, олицетворяющего эмансипированных, «раскрепощенных» (до известных пределов) дам. Успех был таков, что «Шанель №5» стали одним из символов XX века. Ими пользовались Жаклин Кеннеди и Мэрилин Монро. Флакон с ними запечатлен вездесущим Энди Уорхолом.
Что касается красного – это любимый цвет помады Шанель. «Красный квадрат» (1981) Фабриса Ибера, представленный здесь, сделан губной помадой, нанесенной на деревянную основу. Помадный квадрат олицетворяет сходство радикального дизайнерского мышления Коко с авангардными художественными направлениями.
В комнате «венеции» чувствуешь себя как в золотой клетке, духи «Коко» в этой психологически удушливой атмосфере – словно ветерок. В «песках» – духи «Кристалл» дают ощущение весны. А вот в «черных»…
Негатив-позитив
Название духов в черной комнате забыла даже Марика Жанти – темпераментная и жизнерадостная директор архива Дома Шанель. Она убежала куда-то прояснить вопрос. Через три минуты сообщила:
– Неудивительно, что у меня вылетело название из головы. Они сделаны совсем недавно. Это «31, рю Камбон», – торжественно провозгласила Марика, – парижский адрес Дома Шанель. Это – запах мифа, легенды!
– Мне показалось, – заметил я, – это запах респектабельности и одновременно одиночества публичного человека.
– Возможно, – согласилась она. – Тем более для такого революционного художника, каким была Шанель. Когда идешь впереди всех, ты всегда один.
Мне пришла мысль, что главный цвет Коко Шанель – словно негатив пленки: душа художника впитывает в себя впечатления, а потом выдает их в виде позитивных «снимков» – произведений искусства. Таково и ее «маленькое черное платье» (1926). Это изобретение Шанель ставят в один ряд с классическим английским мужским костюмом, поскольку они уже – вне категорий моды.
Черный цвет – одежда монахинь-воспитательниц из сиротских приютов, где пришлось провести детство Габриэль. До 16 лет она носила только черные вещи. Однако кроме траура, закрытости и консервативности он ассоциируется с тайной. Интрига Коко была в том, чтобы слегка приоткрыть завесу – отсюда «маленькое черное платье» несколько напоминает… ночную сорочку.
Шанель дерзко вводила в одежду элементы белья. Но никогда не переходила допустимой грани!
Получился тот же эффект, как с «духами №5»: провокативно, но изысканно. Граница между ночной рубашкой и вечерним платьем проведена филигранно. Именно допустимое напряжение между приличием и сексуальностью сделало эту вещь классикой.
И при этом (что немаловажно!) практический подход: большинство своих вещей Коко делала в расчете, что «их будет носить улица», все они доступны и удобны.
На экспозиции был представлен ряд «нуаровых» изделий: от трикотажных платьев до шубок, отороченных мехом а-ля рюс. Множество журналисток пришли в нарядах тех же тонов, что у вещей за стеклом – лучшее доказательство того, что дело Шанель живет и процветает. А ее стиль, став достоянием миллионов, не утратил отпечаток индивидуальности.