Здесь же представлены три десятка живописных эскизов с отдельными медийными персонажами. Все стадии создания грандиозной фрески отражались на страницах сетевого дневника Врубеля и Тимофеевой в режиме реального времени.
Утром в газете, вечером в галерее
Лимонов – Каспаров – Касьянов, стоящие на трибуне, подпираются с одной стороны огромным Хусейном, а с другой – Абрамовичем, прислонившимся к березке
Художники не скрывают, что на идею создания эпического полотна их навел опыт работы Ильи Глазунова, который сумел обобщить историю России в цикле широкоформатных работ. Хорошо известны картины Глазунова, на которых важнейшие исторические и культурные персонажи страны, словно на первомайской демонстрации, идут на зрителя широкими колоннами.
«Каталог работ Ильи Глазунова мне попал в 17 лет, – рассказывает Дмитрий Врубель, – года через два после того, как я начал писать сам. Картины «Мистерия ХХ века» и «Россия» меня поразили своими масштабами. Однако еще сильнее поражает то, как небрежно они сделаны…» Вероятно, фреской «2007» Врубель и Тимофеева решили предложить свой, альтернативный вариант художественной истории. И если Глазунов изображает на своих полотнах «проверенные временем» лица, то Врубель и Тимофеева сконцентрировались на персонажах, вознесенных к зрительскому вниманию буквально вчера. Через некоторое время узнаваемость этих людей окажется потерянной и фреске понадобится подробный академический комментарий. И кажется, это тоже входило в замысел творческого тандема.
Лимонов – Каспаров – Касьянов, стоящие на трибуне, подпираются с одной стороны огромным Хусейном, а с другой – Абрамовичем, прислонившимся к березке. Между ними вклинивается Алла Борисовна, явно проигрывая в масштабах соседям. Оно и понятно – в нынешнем году ньюсмейкер из Пугачевой вялый, а художникам важно через размер показать значение той или иной ВИП-персоны. На глазок, но тем не менее.
Поэтому голова Буша соразмерна голове Хусейна, а вот побитый Лужков явно меньше. Он примерно равен побитому Марату Гельману, но меньше президента Путина. По одну руку от президента торчит из заключения Ходорковский (в его соседях патриарх Алексий и Литвиненко), по другую – генсек Брежнев, чей юбилей в этом году отмечали особенно пышно, а также анонимный гопник. Тут же фашист Тесак, выкидывающий руку в характерном жесте, и первый президент России Ельцин.
Дмитрий Врубель и Виктория Тимофеева создают информационную мозаику года – то, из чего складывается наша общая информационная повседневность. Врубель и Тимофеева не задаются вопросом о том, кто достоин или недостоин увековечивания, они ориентируются на отклик, возникший в их головах.
Обо всем
Художник Дмитрий Врубель |
Кроме того, «2007» оказывается мощным программным высказыванием на тему современного искусства. И дело здесь не только в полемике с Глазуновым, но и в самой технологии творения. Сетевой дневник Врубеля и Тимофеевой, пользующийся большой популярностью у русскоязычных пользователей, являет собой информационную ленту, в которой текущие информационные события, извлеченные из газет, перемешаны с тихими бытовыми радостями частного человека. Дневник являет нам образ мира, преломленного средствами массовых коммуникаций, крупные и судьбоносные события здесь уравнены с сором и мусором, из которых, как известно, произрастают новые смыслы.
Первые эскизы фрески появились на выставке «Дневник художника». Умирающий разведчик Литвиненко и генсек Брежнев положили начало бесконечной галерее полуслучайных образов, ныне сложенных в мозаику. В отличие от предшественников, Врубель и Тимофеева изображают персонажей не в полный рост, но оставляют воплощенным лишь самые их узнаваемые части – головы и лица. В том виде, в котором все эти чужие люди попадают в наши спальни и кабинеты. Полемика с традицией возникает и на стадии отбора героев (кто достоин?), и в самом технологическом процессе.
Сначала, как и положено большому полотну, Врубель и Тимофеева пишут эскизы, основанные на фотографиях, извлеченных из Интернета. Дигитальные снимки превращаются в искусство, из которого компонуется большое живописное полотно.
На следующем этапе эта грандиозная станковая работа меняет «носитель» и переводится в формат фотообоев, превращаясь в билборд или баннер. «В данном случае, – комментирует Дмитрий Врубель, – речь должна идти об актуальном монументализме, с помощью которого хочется урезонить информационный хаос, существующий в наших головах…»
Пытались урезонить, но обломались, и сия информационная пучина поглотила всех. «Мы всех их записали и зафиксировали, – говорит Дмитрий Врубель, – но порядку от этого больше не стало. Напротив, ныне они занимают всю мою оперативную память…»
Еще бы! Перевод пикселей в живопись мирволит растягиванию изображений. Фотографии в 60 кб (Ильи Кормильцева) или 100 кб (Саддама Хусейна) превращаются в многометровые изображения. Экс-диктатор Ирака, к примеру, занимает квадрат 4 на 4метра. Раскиданные по полотну в произвольном порядке, информационные герои наших дней вступают в странные диалоги и переклички, возбуждая дополнительные, подспудные символические значения. Они говорят, бормочут, выкрикивают лозунги, кажется, никто из них не в состоянии говорить спокойно.
Ничего не поделаешь – каков поп, таков приход, какое время на дворе – таковы и мессии. «У нас с вами огромная страна, – объясняет Дмитрий Врубель, – и мне странно, что обычно ее принято изображать на небольших картинах. Про Россию нужно писать крупно».
Что ж, у Врубеля с Тимофеевой получилось написать «крупно». В данном случае речь идет не только о размерах, но и точности попадания. Выставка удалась, спровоцировав шквал откликов, в том числе и в изданиях, весьма далеких от проблем актуального искусства. Виновники вернисажа и сами стали на какое-то время ньюсмейкерами. Интересно, кто же в свой черед изобразит их на какой-нибудь новой фреске?