Высказывания прессы о его моделях неизменно включали упоминания об элегантности, утонченности, идеальном вкусе и полном отказе от стремления совершить революцию в мире моды.
Код для избранных
Наверное, так принюхиваются друг к другу собачки, за считаные секунды «считывая» необходимую для дальнейшего общения информацию
Раньше одежда человека заменяла анкетные данные. Вся информация о происхождении и сословном статусе элементарно считывалась при первом взгляде.
Вспомните старинные портреты, со столь тщательно выписанными элементами одежды. Теперь же существует особый дресс-код, доступный лишь посвященным. To the happy few, для немногих счастливцев прикид скажет больше, чем внимательному взгляду несведущего в символике модных домов интеллектуалу.
Плата за это тайное знание, за эзотерику моды, кроме собственно денежных трат, – умение разбираться в смысле лейблов и этикеток, которое дается лишь благодаря взгляду изнутри этой «системы». То есть платим мы за это самой своей жизнью. И многих эта цена вполне устраивает.
Вспомните авторские описания в прозе Крахта, например. Что-нибудь наподобие: «Я увидел парня, одетого в рубашку от Х и брюки от Y. Галстук фирмы Z был завязан косым узлом, а остроносые ботинки W чуть приоткрывали носки c символикой Q». Для тех, кто в теме, это описание вполне исчерпывающе.
В переводе на общечеловеческий это значит приблизительно следующее: «Он очень богат, явно из нуворишей, но предпочитает позиционировать себя как аристократа, которому не чужд демократизм; не женат; голосует, скорее всего, за лейбористов».
Добавьте сюда марку часов и парфюма – и у этого человека уже не останется тайн. «А как же индивидуальность? – спросите вы. – То неповторимое, что делает именно этого человека именно этим человеком?»
Система координат, о которой мы говорим, отвечает на этот вопрос предельно просто. Индивидуальность – это выбор. Тебя как личности еще нет, пока ты не выбрал из довольно пространного меню нарядов тот комплект, который и сделал тебя тобой, во всяком случае в глазах окружающих. И никто не помешает тебе «сменить имидж», когда тебе заблагорассудится или когда этого потребует от тебя быстротечное время.
Нечто подобное происходит и в прозе Мураками. Чтобы составить представление друг о друге, герои тоже обмениваются закодированными посланиями, в универсуме Мураками – музыкальными. Достаточно спросить, какую музыку поставить в автомобиле, уточнить, какую именно композицию из альбома, обменяться музыкальными предпочтениями – и отношения уже проясняются.
Наверное, так принюхиваются друг к другу собачки, за считаные секунды «считывая» необходимую для дальнейшего общения информацию.
Аристократ и его клиенты
Юбер Живанши прошел весь путь к собственному дому от подмастерья известных тогда модельеров |
Стильность, высший свет, некоторая старомодность. Флер аристократического происхождения – весьма спорного, кстати говоря, – самого основателя Дома моделей.
Вызывает почтительное уважение почти средневековая цеховая преемственность – дед Живанши был владельцем магазина декоративных тканей, коллекционировал старинные костюмы.
Юбер Живанши прошел весь путь к собственному дому от подмастерья известных тогда модельеров к рангу ученика, должности помощника, наконец, управляющего ателье. Школа бизнеса на этом пути была неотделима от овладения тайнами не только ремесла, но и, что немаловажно особенно в мире высокой моды, умения правильно ориентироваться в скрытых движениях и веяниях искусства кройки и шитья. Связи, талант, профессионализм и прилежание пробили Юберу Живанши дорогу к созданию своего Дома моделей в 1952 году.
Высказывания прессы о его моделях неизменно включали упоминания об элегантности, утонченности, идеальном вкусе и полном отказе от стремления совершить революцию в мире моды.
Классика – по крайней мере еще в то время (в то еще время!) – позволяла довольно свободно оперировать различными элементами высокого стиля, не выходя за рамки дозволенного, оставаясь в границах «вкуса» и «приличия».
Интерес к Живанши окончательно упрочился после его творческого романа с Одри Хепберн – туалеты актрисы, разработанные Живанши, получали «Оскаров», Одри вдохновила его и на создание парфюмерной линии, популярной до сих пор.
Интересна поведенческая стратегия Живанши – и в ней тоже просматривается некая вызывающая уважение старомодность. Сугубая приватность, ничего личного в общении с прессой. Абсолютная закрытость, ни намека на какие-либо пристрастия, романы и увлечения.
Надо отметить, что эта линия поведения была адекватна нравам его клиентуры – высший свет не любит любопытных взглядов и предпочитает жить своей жизнью за плотно задернутыми бархатными шторами.
Старомодность… Наверное, именно этот фактор и привел к смене руководства в доме Живанши – требовалось перешагнуть через устоявшийся стереотип, поскольку изменился потребитель.
Грейс Келли и Жаклин Кеннеди – уже не плоть и кровь эпохи, как некогда, а символы, идолы, поп-иконы. Знаменитое черное платье Одри Хепберн в «Завтраке у Тиффани» нужно было оставить в адекватной им (героине и платью – впрочем, они уже неразделимы после фильма) эпохе и двигаться дальше, к постиндустриальной реальности.
Впрочем, о какой реальности – в прямом смысле слова – может идти речь? Ее и раньше-то в этом универсуме днем с огнем поискать, а уж после убийства Версаче и фильмов «Высокая мода» и «Дьявол носит «Прада» мир высокой моды оказался предельно мифологизирован и демонизирован. То есть окончательно переведен в область запредельного, иного и внеположного обыденности.
Что ж, подождем нового демократического всплеска – а он неизбежен, – который приблизит к нам небожителей haute couture.