«В Северной Америке нет и помину о партиях либеральной и консервативной в политическом смысле. Зато там есть две партии, которые постоянно и открыто борются между собой.

На будущее американо-российских отношений можно смотреть в свете этой речи со сдержанным оптимизмом

В первой вся центростремительная сила государства, которою зиждется его единство и держится его целость, патриотический дух и национальное чувство: это партия государственная, которая в Америке зовется республиканскою.

Другая представляет собою движение центробежное, партия расторжения и разложения, которая от этапа к этапу влечет людей к измене и бунту; она зовется в Америке демократическою партией», – писал в 1860-х годах великий русский публицист М. Н. Катков.

Инаугурация президента Трампа даже чисто визуально производила впечатление триумфа республиканского духа, республиканской эстетики, которую его партия выражает куда в большей степени, чем партия демократов выражает идею демократии.

Соединенные Штаты – величайшая из существующих республик. С ней могла бы посоперничать римская, но та после Цезаря превратилась в империю со все больше нараставшим монархическим элементом. Так что, возможно, США просто величайшая республика из когда-либо существовавших.

Идея суверенно правящей через своих представителей гражданской нации воплощена в США наиболее полно. Как ощущается и имперский, притязающий на мировое господство дух этой республики.

Величественная римская архитектура Вашингтона, соединение безукоризненности и небрежности, простоты и вкуса в одежде участников церемонии, своего рода бюргерский аристократизм, патриотические хоралы и библейские цитаты – все это создает эстетику, которую можно ненавидеть как врага, но нельзя не уважать и не восхищаться.

По сравнению с этой республиканской эстетикой республики Европы – Германия, Италия, даже Франция – выглядят смешно и немного нелепо, стилистически убого. Сразу видно, что природно аристократической Европе впору был бы наряд конституционных монархий, а не республик.

Еще более нелепо выглядят попытки играть в «республику» у нас.

Если мы хотим не выглядеть стилистически второсортно по сравнению с США, нам следует в нашем государственном церемониале культивировать стилистику самодержавной монархии – молебны и парады, церемониал и византийская величественность, вознесение с земли на небо как идея церемонии.

Пока даже наш «республиканизм» выглядит скромновато по сравнению с американским, в частности за счет того, что наша церемония усиленно атеистична – президент клянется на тоненькой книжечке Конституции, а не, к примеру, на Остромировом Евангелии.

Невозможно без зависти слушать, как американские священники читают молитву Соломонову и Нагорную проповедь, в то время как у нас инаугурация лишена всякого религиозного элемента. Надеюсь, что, посмотрев в этом году на то, как вступают в должность «президента мира», которого назначаем именно мы (как утверждает Легенда о Русских Хакерах, зафиксированная в Вашингтонской Рукописи), Москва учтет, и наш доставшийся от 90-х поверхностный ритуал будет заменен чем-то более величественным и созвучным национальной традиции.

В конечном счете, как шутят политики и бизнесмены в Давосе: «Трамп снова сделал Россию великой».

Как ни странно, меньше всего этим традициям вашингтонского республиканизма соответствовал сам Трамп. Его дети, особенно дочери, выглядели как принцы и принцессы, настоящие королевы бала. Особенно блондинка в белом – Иванка Трамп, которая затмевала даже прекрасную мачеху – Меланью.

Супруга Трампа чувствует себя в роли первой леди по-прежнему довольно скованно – она никак не может избавиться от рефлекса «модели» и старается держать лицо сдержанным и отсутствующим. Нелегко ей будет с таким закрытым лицом в стране, где все улыбаются в обязательном порядке.

Впрочем, она вполне соответствует своему супругу. Если Хиллари Клинтон на церемонии буквально светилась змеиной улыбкой, как будто это не она проиграла выборы, Трамп, в отличие от своего вице – классически улыбчивого Пенса, был удивительно хмур, жесток и почти не улыбался даже на камеру.

Казалось, что, закончив присягу, он тут же произнесет свое коронное: «Вы уволены! Все вы уволены!»

И он действительно это произнес. Ходило много гипотез о том, какова будет инаугурационная речь Трампа, будут ли там цитаты из Рейгана и Кеннеди, будет ли он призывать американцев объединиться и забыть о былых разногласиях.

Но Трамп, без преувеличения, всех шокировал.

Его речь звучала так, как будто ее произносил не миллиардер из Нью-Йорка, а профсоюзный вожак где-нибудь в Детройте, десятилетиями выступавший перед забастовщиками и лично дравшийся со штрейкбрехерами.

Это был американский популизм высочайшей пробы – столь хорошо известный в Америке по фигурам Уильяма Дженнингса Брайана или Хьюи Лонга, но ни разу до сих пор не входивший в Белый дом. И вот, приняв присягу, Трамп решил еще раз подчеркнуть, что прежде всего он именно популист, вожак простонародья.

Он начал свою речь с обличений Вашингтона, где элита правила, игнорируя нужды остальной страны, и пообещал своим сторонникам (а, судя по видео, собрались перед Капитолием именно классические трампистские «обездоленные»), что 20 января 2017 года войдет в историю США как день, когда править страной стал Народ.

Народ не в смысле «совокупность всех граждан», а именно «демос» – как сила простых людей с их простыми чувствами, нравами и интересами.

На самом деле этот трамповский популизм – серьезный урок для нас, поскольку в Москве в моду входит странный «новый антидемократизм», когда презрение к «быдлу» наравне высказывают и Шендерович, и светочи национализма.

В это время Трамп в Америке показывает класс апелляции не просто к совокупности избирателей, а именно к народу как к плебсу, как к простому человеку, как к бедному человеку.

Удивительно, но ни один из левых президентов в своих инаугурационных речах не уделял столько внимания проблеме бедности, не говорил столько об ужасе остановившихся заводов и фабрик, не обещал с такой решительностью восстановить благосостояние и инфраструктуру США.

Эти обещания сделать бедных богаче, а богатеющих за их счет богатеев беднее очень четко были увязаны с программой "America first!" – этот слоган, недавно еще считавшийся едва ли не неонацистским, прозвучал в инаугурационной речи на Капитолии.

#{image=1102639}«Мы слишком долго защищали чужие границы, забыв о своих. Мы слишком долго тратили триллионы за рубежом, а наша инфраструктура приходила в упадок. Мы слишком долго укрепляли чужие армии, а нашей армии не хватало средств. Мы слишком долго кормили чужих рабочих, забыв о своих. Теперь этому будет положен конец».

Из этого изоляционистского пафоса, идеи «Америка сосредотачивается», следует внешнеполитический вывод, который более всего и подружил с такой Америкой нас, Россию: США не будут навязывать другим странам свой образ жизни.

Они признают за каждой страной право следовать своим национальным интересам. США хотят быть не диктатором, а светочем для других народов и, в частности, вести их на борьбу с расцветшим на востоке радикализмом.

Это радикальное отречение от всей доктрины Клинтона – Обамы – Клинтон, основанной на навязывании всему миру американской интерпретации демократии. Мир отныне предстает не как глобальный вненациональный диктат, а как совокупность договоренностей стран исходя из их национальных экономических и политических интересов.

Именно этим, а не предполагаемой любовью к России нам и нравится Дональд Трамп – он готов говорить с Россией, учитывая ее интересы и опираясь на собственные национальные интересы Америки.

Есть, конечно, риск, что в трамповской администрации победит точка зрения ястребов холодной войны, что национальные интересы Америки – глобальный диктат всюду, но сам Трамп отлично осознает, что у Америки просто нет денег и ресурсов на глобальный диктат всюду, а иметь хорошие отношения с Россией – это дешевый способ избавиться от массы неприятностей.

Поэтому на будущее американо-российских отношений можно смотреть в свете этой речи со сдержанным оптимизмом.

Но более существенно другое – Трамп обещает действительно радикальную перезагрузку самого «паттерна» мировой политики.

Он еще раз это подчеркнул, произнеся на инаугурации речь, пожалуй, даже превосходящую по радикальности речи времен его предвыборной кампании. Это была великолепная смесь популизма, национализма и индустриального прогрессивного социализма.

Да, как это ни удивительно, капиталист Трамп выступает по сути как социалист, хотя и не в советском смысле этого слова – он решительно высказывается за борьбу с бедностью, и он еще до вступления в должность ухитрился начать навязывать американским корпорациям свою политику «покупай американское – нанимай американцев», то есть общественная польза для его администрации – выше капиталистической прибыли.

Общественно ориентированная политика, нацеленная на борьбу с бедностью и неравенством – это и есть социализм в собственном смысле.

Можно было бы говорить о национальном социализме, но это понятие оказалось загажено в Германском рейхе. Что ж, давайте говорить о патриотическом социализме, коль скоро, как высказался Трамп, «в сердце, открытом для патриотизма, не остается места для предрассудков».

В этом и состоит главный вызов трампизма для России.

Ведь наша модель является лишь незначительным, очень робким отступлением от этого глобального олигархического капитализма. Просто в мире Обам и Олландов даже наши робкие шаги в сторону традиции и социальной ответственности выглядели революцией, даже наш поверхностный патриотизм – «смелым национализмом».

Теперь этого преимущества у нас не будет, и если мы не сумеем все равно оказаться «большими трампистами, чем Трамп» (трампистами в русских, а не в американских интересах, конечно), то мы потеряем те очки на мировой арене, что за последние годы приобрели.

Эти очки достались нам благодаря умению бросить вызов либеральному мейнстриму. И мы по-прежнему должны остаться в этой игре лучшими. А для этого – не грех поучиться у Трампа. Он в своей инаугурационной речи показал себя в очередной раз как смелый политик с твердыми убеждениями и ясным видением.