Как сообщается, президент Украины Петр Порошенко выступил за создание единой, административно независимой от других государств церкви на Украине. Вот что он сказал: «Очевидно, что в сегодняшней ситуации многим верующим трудно согласиться с существующим разъединением украинского православия.

Президент Украины сам не понимает степень скандальности своих слов для православных верующих

Конечно, я кардинально не допускаю, чтобы государство вмешивалось – и я этого не допущу – в межцерковные отношения. Это дело верующих и церквей. Но и игнорировать волю народа тоже не годится, так же как неприемлемо допустить вмешательство в эти процессы другого государства».

Возможно, президент Украины сам не понимает степень скандальности своих слов для православных верующих. Похоже, многие не понимают.

Православная церковь – это сообщество поместных церквей со своими патриархами, одним из которых является Московский. Между ними существует евхаристическое общение, то есть верующие различных поместных церквей могут причащаться в храмах друг друга. Например, русский православный, находясь в Греции, может приступать к причастию в греческом храме, как и наоборот – грек в России.

Это очень важно, поскольку в глазах верующих церковь – это не просто человеческое сообщество, но мистическое тело Христово. Главой этой Церкви является Иисус Христос. Для верующего православного человека самое важное – чтобы церковь признавала его своим членом; самое ужасное – быть отлученным от причастия.

Можно, как это и делают раскольники, завести себе «альтернативную юрисдикцию» и делать там все то же самое, что делают в Православной церкви – но в глазах мирового Православия это не будет церковью. Это будет имитацией.

Как мы и видим на примере никем не признанного «киевского патриархата», его прихожане, оказавшись в других православных странах, никем не могут быть приняты.

Через Московский патриархат Украинская православная церковь пребывает в общении со всем православным миром. Разрыв с Московским патриархатом неизбежно будет означать разрыв со всеми патриархатами, которые его признают – то есть разрыв с кафолической (то есть всемирной) Православной церковью. Для верующего человека это – катастрофа.

Попытки «киевского патриархата» получить признание у поместных православных церквей ни к чему не привели. И греки, и болгары, и сербы, и все остальные заявляют, что считают единственной православной церковью на Украине Украинскую православную церковь, возглавляемую митрополитом Онуфрием.

В этом контексте предложение светского правителя устроить «единую поместную церковь» звучит просто непристойно – человеку, который всерьез верит в церковь, не может прийти в голову что-то менять в ней, ссылаясь на «волю народа». Церковь в глазах верующих получает свой авторитет от ее основателя Иисуса Христа, а не от «народа» и ссылающихся на его «волю» правителей.

Это момент, который Порошенко, как человек религиозно индифферентный, совершенно упускает из виду. Приверженность Московскому патриархату не имеет никакого отношения к пророссийским симпатиям или отсутствию таковых.

Прихожане церкви Московского патриархата могут иметь самые разные политические предпочтения и как угодно относиться к политике Российской Федерации. Их религиозная принадлежность никак не определяет политическую. 

Еще в самом начале конфликта патриарх Кирилл заявил, что «наша принципиальная точка зрения заключается в том, что церковь должна быть поверх любой схватки. Церковь должна сохранять свой миротворческий потенциал даже тогда, когда всем кажется, что никакого в принципе миротворческого потенциала не существует».

Митрополит Онуфрий также занимает последовательно миротворческую позицию. Украинская православная церковь никоим образом не является «промосковской» в политическом смысле.

Более того, УПЦ, пожалуй, единственное сообщество, которое является одновременно своим и в Киеве, и в Донецке, и было бы разумнее всего воспользоваться тем самым миротворческим потенциалом этого сообщества. Ответственные – или хотя бы просто предусмотрительные – политики так бы и поступили.

Нападать на УПЦ, напротив, значит восстанавливать против себя до того вполне лояльных граждан. Религиозные убеждения и религиозная лояльность обычно глубже, чем политические, церковь прошла через все гонения потому, что люди готовы были умереть, но не отступить от своей веры. Говорить, что, мол, «воля народа» требует, чтобы верующие люди изменили свою веру в церковь, – это крайняя непристойность.

Впрочем, на фоне ряда украинских парламентариев Порошенко выглядит еще сдержанным. В Верховной раде зарегистрирован законопроект «Об особом статусе религиозных организаций, руководящие центры которых находятся в государстве, которое признано Верховной радой Украины государством-агрессором».

То, что Бригинец не догадывается о существовании такого принципа, как свобода вероисповедания, неудивительно – чем более проевропейски человек настроен, тем меньше ему известно о существовании прав и свобод. Однако есть и чисто прагматическая сторона вопроса – чего можно добиться, нападая на УПЦ? Какой вред от этого потерпят «оккупанты»? Вред потерпят только украинские власти, оттолкнув от себя значительную часть своих граждан.

Но таков уж эффект патриотической истерии – она никогда и нигде не работает на страну в целом. Она работает только на отдельных лиц, которые пробиваются к власти и богатству, симулируя пламенную любовь к Родине и ненависть к ее врагам – и создавая этих врагов там, где могли бы быть лояльные граждане.

С точки зрения интересов украинской власти в целом нападать на церковь – большая глупость. Но с точки зрения отдельных политиков симуляция патриотизма – вполне выигрышная стратегия. Для них лично.

Сможет ли украинская власть действовать, исходя из своих общих интересов, или опять победит истерия, которую разжигают некоторые деятели в своих частных, мы увидим в ближайшем будущем.

* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ