«Нет, не верьте ему!» Однако и фильм, и вся кампания нападок исходит, на мой взгляд, из ложной посылки и имеет все шансы оказаться контрпродуктивной.
Западу было бы гораздо важнее восстанавливать доверие к самому себе, чем подрывать доверие к Путину
Проблема Запада не в том, что у людей в России высок уровень доверия к Путину, а в том, что у них очень низок уровень доверия к Западу и его официальным каналам. Настолько низок, что исходящие оттуда нападки на Путина будут работать на, а не против него.
Попробую пояснить, о чем идет речь.
Что бросается в глаза, так это буквальное воспроизведение уже много раз встреченных сюжетных ходов, лозунгов и штампов. Коррумпированный и (желательно) жестокий диктатор, смелые борцы за демократию, которые бросают ему вызов, власти США, которые, руководствуясь своими высокими идеалами и принципами, приходят борцам на помощь.
Правильная сторона истории, на которую надо перейти с неправильной. Для кого-то есть печеньки, но для большинства участников печеньки не предусмотрены – для них есть воодушевляющие мечты о том, как их жизнь улучшится после того, как они сделают все, как посоветуют улыбающиеся посланцы Глобальной Силы Добра.
#{smallinfographicright=755327}Поэтому, когда мне начинают рассказывать про то, что Путин – коррумпированный диктатор, я вспоминаю, что я уже неоднократно видел этот сюжет. Хорошо, ладно, допустим, я живу при коррумпированном авторитарном режиме. А вот жители Ирака, Ливии, освобожденных от коррумпированного и жесткого диктатора Башара Асада районов Сирии, и – буквально через дорогу от нас – жители Украины живут при Воодушевляющей Демократии.
Как сказал после падения ливийского диктатора старина Маккейн, «мы верим, что сегодня народ в Ливии стал примером для подражания для живущих в Тегеране и Дамаске, возможно, даже в Пекине и Москве... Они (ливийцы) показали всему миру, что свобода и демократия способны свергнуть любого диктатора».
На днях я видел фотографию из этой самой Ливии – на улице стоит рама с распятым трупом, на заднем плане детишки смотрят в другую сторону, занимаясь какими-то своими делами. Они там привычные. Почти вся их детская жизнь прошла уже после свержения коррумпированного и жестокого диктатора Муаммара Каддафи. Должен признать, что меня не вдохновляют распятые на улицах трупы.
Вполне возможно – я не предприниматель и не могу судить об этом – что в России легко столкнуться с коррупцией. Но вот столкнуться на улице с напоказ распятым трупом – это едва ли. Как и самому таким трупом стать. Для этого нужно, чтобы свобода и демократия победили коррумпированного диктатора – а у нас этого пока не произошло.
Я охотно верю, что Саддам Хуссейн действительно был жестоким тираном. Но я знаю, что при тиране в стране жили полтора миллиона христиан, а после свержения осталось, по разным оценкам, от ста до четырехсот тысяч – остальные были перебиты или бежали.
Вероятно, Янукович действительно был коррупционером. Но его ужасающие коррупционные преступления так и не расследованы, вина не установлена, приговор не вынесен – через два года после его свержения. Недавно ЕС снял санкции с некоторых его соратников. Интерпол отказывается его разыскивать, говоря, что речь идет о политически мотивированном преследовании.
То ли рассказы о коррупции при Януковиче были несколько преувеличены. То ли люди, обогатившиеся при злочинной владе, и при нынешней устроились достаточно хорошо, чтобы затянуть расследование, которое может задеть и их. То ли и то и другое вместе. Но свершившийся факт состоит в том, что приговора по Януковичу нет.
Недавно вице-президент США Джо Байден, выступая в Верховной раде, сказал, что «вы не можете найти ни одной демократии в мире, где раковая опухоль коррупции так процветает. Вы не можете найти ни одну такую страну!»
Если это не констатация полного провала, тогда что это? Если вы раз за разом беретесь бороться за права человека, законность, прозрачность и честность, а на выходе у вас намного больше самых диких нарушений прав человека, беззакония и коррупции, то кто в здравом уме станет доверять вам как специалистам в этом деле?
Эти соображения кажутся вполне очевидными, так что даже странно, почему люди продолжают придерживаться, в случае с Россией, заведомо проигрышной стратегии.Можно, однако, предположить, что бюрократические, и особенно пропагандистские, структуры приобретают определенную внутреннюю идеологию, которую нужно разделять, чтобы успешно работать, получать финансирование и продвигаться по службе.
В рамках этой идеологии важно придерживаться определенного набора штампов – начиная с коррумпированного диктатора, далее везде. Эффективность работы на аудиторию тут, конечно, страдает, но люди склонны преследовать свои личные интересы внутри структуры, а не интересы структуры в целом.
С точки зрения долговременных интересов Западу было бы гораздо важнее восстанавливать доверие к самому себе, чем подрывать доверие к Путину. Но это потребовало бы для начала реалистичной оценки положения дел, а это уже подвиг, которого от людей требовать нельзя.