Джулиан Лоуэнфелд: У Пушкина и Мазепа злодей не потому, что малоросс

Патриотам Киева все больше не нравится Пушкин, но я не припомню у Александра Сергеевича против украинцев ничего вовсе.

До боли их задевает точнейшее описание Мазепы Пушкиным

Я юрист, и обвинять сейчас Пушкина в антиукраинской деятельности или позиции – это все равно что обвинять Данте в пособничестве Муссолини, Шиллера – в приходе к власти Гитлера, а Гомера – в нынешнем преддeфолтном состоянии Греции.

Во времена Пушкина не было Украины в виде субьекта права или государственного образования. Нет и состава преступления, какой бы дикой даже сама идея об этом ни казалась.

Пушкин по определению любил свою страну, Российскую империю, частью которой была и нынешняя Украина.

Тиха украинская ночь.                

Прозрачно небо. Звезды блещут.

Своей дремоты превозмочь 

Не хочет воздух. Чуть трепещут

Сребристых тополей листы.

Все остальное – эмоции. Но давайте рассмотрим и их.

Какая тут политика? Понятно любому мало-мальски думающему человеку, как Пушкин относился к тогдашней Малороссии. Кстати, любил и помогал Гоголю. Но не видел в этом ничего национального.

У самого Александра Сергеевича в родословной было шесть национальностей. И еще – четкая позиция, что судить о людях нужно только по их делам, а никак не по крови.

Яркий тому пример – эпиграмма на литератора и агента Третьего отделения Фаддея Булгарина:

Не то беда, что ты поляк:

Костюшко лях, Мицкевич лях!

Пожалуй, будь себе татарин,

И тут не вижу я стыда;

Будь жид – и это не беда;

Беда, что ты Видок* Фиглярин.

*Видок возлавлял французскую тайную полицию. То есть Пушкина не интересовала национальность Булгарина, проблема была в его взглядах и делах.

У Пушкина и Мазепа злодей потому, что он палач, а не потому, что он малоросс. Кстати, быть может, именно строки поэта о гетмане стали основанием для неприятия его националистами:

– Что он не ведает святыни,

Что он не помнит благостыни,

Что он не любит ничего,

Что кровь готов он лить, как воду,

Что презирает он свободу?

Видимо, до боли задевает точнейшее описание Мазепы Пушкиным. Нонсенс какой-то!

Чем еще обидел современных бандеровцев Олександр Пушкiн? Ничем. Разве что одним: он был русским. Русским гением.

Да и писал Александр Сергеевич на русском, иногда – по-французски. Забавно, но даже в Одессе, которая сейчас – Украина, вторым после русского был во времена Пушкина итальянский. На мове изъяснялись крестьяне. А бандеровцами там тогда и не пахло...

И сейчас, когда я узнаю о переименовании проспекта им. Пушкина в вул. Бандеры, мне не может, как ни гоню от себя, не прийти в голову стихотворение Бродского «На независимость Украины» – особенно последние четыре строчки в нем!

Вместо Пушкина – Бандера? Мне, в чьих жилах течет и еврейская кровь, не нужно объяснять, что это такое. В своих строках о Мазепе поэт оказался провидцем.

Кровь снова «готовы лить, как воду». Правда, Мазепа не угощал эсэсовцев хлебом-солью и не сжигал несогласных в Доме профсоюзов! Но и презирают его не за это, а за предательскую холопскую сущность, перешедшую по наследству к тем, кто сейчас переименовывает проспекты.