1
Октябрь может стать месяцем нового наступления украинской армии на новороссийские республики. Война в сентябре лишь утихла – перешла в менее активную фазу, но она вовсе не окончена.
Националистическое опьянение у пленных проходит быстро, признают ополченцы. 30 дней бывает достаточно
Киев мобилизует людей, а значит, до конца года предстоит еще немало боев и в плен к ополчению попадет еще немало вольных и невольных «защитников единой Украины».
В этом году миллионы россиян взволнованно следили за событиями на Юго-Востоке Украины, где в зоне формального контроля Киева зародилась Новороссия, а уличный протест стал вооруженным сопротивлением оккупационным войскам.
Отложив рутинные профессиональные дела, мы все наблюдали за этими событиями. И даже если не все понимали, то каждый ощущал – Новороссия сражается за сохранение на пространстве Украины городской цивилизации, промышленности и самостоятельной экономики.
Российское общество вступило в этом году в войну. И, вопреки распространенному убеждению, «диванные войска» отметились не только эмоциями и прославились не только репостами.
Блогеры помогали распознавать пленных неофашистов, хвастливых убийц – героев «обновленной Украины». Люди собирали вещи, деньги, еду, отправляя все это своими собственными, крохотными, но столь важными гуманитарными конвоями. Пользователи Сети разоблачали фейки официальной украинской пропаганды, заставляя и многие российские СМИ работать лучше.
Все, что будет происходить на Украине осенью и зимой, также требует от нас внимания и деятельного участия. Для того чтобы понять, как действовать дальше, стоит обратить внимание на идеологические ошибки ополчения Новороссии.
2
Петр Порошенко уже дал понять, что не ценит высоко усилия международных дипломатов-миротворцев. Ему нужна война, потому что это не война национальностей или территорий с разными идеями и культурой. Гражданская война на Украине ведется между партиями, и их всего две.
Первая – все еще самая многочисленная – это украинцы, отказавшиеся быть братьями с «клятыми москалями» и кем бы то ни было.
Лояльные новой власти люди на Украине не случайно надели вышиванки – они, кажется, горячо поддерживают разрушение промышленности своей страны и радуются упадку городской культуры. Торжество селянской идеи происходит не в вакууме, а в условиях унизительной «европеизации».
Вторая партия состоит из людей, отказывающихся терпеть радикальные неолиберальные преобразования, убийственные как для Донбасса, так и для всей украинской экономики. Россия выступает здесь символом совершенно иной политики: она опирается на свои силы, а не на рецепты МВФ и «подсказки» Вашингтона.
Однако и на таком фоне политработники Новороссии допускают немало ошибок.
Гражданская война на Украине породила невиданное столкновение идей на постсоветском пространстве, но национальные ноты в них – это лишь партийность, тогда как малороссы и россияне должны быть одной нацией. И успех дела, как успех гражданской войны, зависит от политработы.
Потому не стоит называть пленных солдат Киева украинцами, особенно если вы уверены в бесперспективности порошенковского государства. И малополезно спрашивать всех попавших в плен солдат противника, зачем они пришли сюда с оружием в руках. Между тем именно это чаще всего делают командиры армии Новороссии. Они одновременно стараются подчеркнуть единство русского народа, искусственно разведенного по заказу ЕС и США, и закрепляют разделенность.
Между тем первое, что должен узнавать солдат противника в плену, – это то, что он не украинец. А еще он должен сразу получать честную, прямую, отрезвляющую информацию.
Вы думаете, речь идет о жертвах среди мирного населения, о которых киевские солдаты якобы не имеют представления? Может быть, о причиненных городам Донбасса разрушениях, которые им якобы тоже не видны? Нет, совсем об ином.
Вот известный многим пример спонтанной и далеко не во всем эффективной воспитательной работы с пленными:
На примере не трудно проследить классические ошибки при работе с пленными. Дело в том, что, вернувшись домой, люди снова поддаются воздействию пропаганды киевской власти, не сопротивляются ей.
Они трезвее начинают смотреть на жизнь, но полного отторжения идеологии не происходит. Люди стараются уйти в пассив, отвязаться от режима, а не помочь в борьбе с ним. Есть и другие примеры, но описанная ситуация стандартна. В чем же дело? Как исправить положение и добиться большего успеха в агитработе?
Хорошая агитация должна быть нелинейной и строиться на противоречии ожиданиям. Пленные ожидают упреков, и они готовы к ним эмоционально, они (если только это не идейные фашисты) без удовольствия догадываются, что поставлены на сторону зла.
Потому главное, что они должны испытывать, – ненависть к режиму, его охранителям и тем, кто кормится с его помощью за счет народа. Вместо этого они понимают необходимость мира, за который вовсе не настроены бороться, и киевские власти такое «разагитирование» пленных тоже никак не вразумит. Оно для них не опасно. А ведь без сопротивления общества на Украине мир не наступит и порядок не установится.
Как можно сломать внутреннее сопротивление? Приемов может быть масса, вот лишь один. Представьте, что командир ополчения бодро говорит шеренге военнопленных: «У меня для вас хорошая новость!».
Измученные люди прислушаются; они давно не получали хороших новостей и не ждут их от противника. Что они слышат дальше? «Многих из вас опечалило последнее поражение, понимаю вас. Гораздо приятнее было бы не попадать в плен, а наслаждаться американскими пайками или сидеть дома. Однако ваши жертвы не напрасны.
Благодаря вашей неудаче США сегодня наконец одобрили новый кредит для Украины. Его очень ждет Игорь Коломойский* и другие уважаемые вами патриоты. Деньги помогут поддержать бизнес в такое нелегкое время, сами понимаете, как им сейчас нужны средства...».
Что дает такое вступление? Оно заставляет людей сомневаться. Оно будит в них критическое восприятие, а именно это – главный помощник новороссийского пропагандиста.
3
Киевские власти стараются скрыть глубокие общественные противоречия, обнаруженные уже после Майдана. В масштабных провалах и сокрыто будущее падение режима. Потому бойцы Новороссии и Украины имеют общие интересы.
Осознать их должен каждый пленный, который, чаще всего, не иностранец и не представитель элиты: он должен понять все противоречия и взять правильную сторону в борьбе, а также ясно представлять, что он выиграет и что потеряет, если победит порошенковский режим.
Киев не присвоил себе украинскую национально-государственную идею, она принадлежит ему органически. Она отрицает интеграцию с восточными соседями, что означает даже не консервацию и застой, а деградацию и нищету. Другой украинской идеи нет.
Эту мысль важно понять тем, кто все еще рассуждает о братских народах. Нет никаких братских или сестринских народов, а есть один – искусственно разделенный – народ со множеством старательно усиленных за последние годы культурных различий. Может быть, исключение составляет население западной части Украины.
Пленные солдаты Киева должны знать, что их никто не будет считать украинцами, если они не будут настаивать на этом, и дело не в языке, на котором говоришь, а в том, что Украина может существовать лишь как зависимое государство, и борьба за подобный режим, оправдание его есть лишь поддержка политики Брюсселя и Вашингтона.
Националистическое опьянение у пленных проходит быстро, как признают ополченцы. Месяца бывает достаточно. Но важно, чтобы оно не возникало вновь – после освобождения. Для этого не нужно насилия – необходимо правильно выстроить работу с сознанием людей: заниматься и просвещением, и агитацией.
«Почему ты считаешь себя украинцем?» – этот вопрос придется задавать пленным и сейчас, и тогда, когда армия Новороссии будет продолжать борьбу в новых областях Украины.
Выиграть эту войну, не одержав победы за души людей, невозможно.
И всем, кто, помогая, сопереживая, сочувствуя, ведет дискуссии с украинцами, нужно об этом помнить. Не отталкивайте от себя никого. Лишние есть для Киева, для нас лишних нет.
* Внесен в список террористов и экстремистов в РФ