Потому что эти «дети страшных лет России» выросли в убеждении, что все относительно, что никакого смысла и тем более вечных ценностей не существует, что история началась с них. Они одновременно и жертвы, и достойные продолжатели тех, кто не просто говорил то же самое четверть века назад, но и успешно воплотил эти свои идеи в жизнь. Благодаря кому мы живем в ситуации, когда Ленинград сдан.
Ведь новое мышление предполагает разоружение как военное, так и идеологическое – отбросим шоры, закрывавшие наши глаза, уясним себе, что именно мы были препятствием к миру во всем мире, и сольемся в едином порыве с прогрессивным человечеством. Сдадим в утиль свою историю и опыт предков, неправильную экономику и убеждения, что справедливость превыше всего, и пойдем зарабатывать и богатеть. Сбережем людей от ненужной и ошибочной идеологии, откроем им глаза на настоящее, а не выдуманное светлое будущее: свободных людей в свободной стране со свободной экономикой. Люди должны сберегать и богатеть – вот призвание свободного человека.
Открытое настежь государство и общество подверглись разрушительнейшей атаке как изнутри, так и извне. Причем между собой внешний и внутренний враг не ладили, потому что, несмотря на общий интерес в ослаблении иммунитета и так поверженного народа, у них были и неустранимые противоречия: уступать друг другу контроль над активами и рычагами управления никто из них не собирался. Пятая колонна, то есть те, кто не имел вообще никаких моральных ограничений и не ощущал себя частью народа, стала биться с внешним агрессором за недра и богатства, еще вчера бывшие общенародными. Молодые «реформаторы» использовали западные деньги и схемы, западные олигархи нуждались в их помощи и услугах, они обманывали друг друга, подставляли и убивали – и на несколько лет превратили страну в поле охоты.
Специально для молодежи с «Дождя» хочется напомнить: ребята, да ведь сдали уже Ленинград, о чем вы говорите?
Одновременно их идеологическая обслуга внушала «массам», что русские еще много лет должны каяться – за грехи большевизма, за насилие и лагеря, за поляков и характер. Народ оказался в положении обманутого и проданного в рабство человека, которому объясняют, что он сам во всем виноват, зря поверил в сказки.
Ведь оказалось, что никакого открытого и дружелюбного пространства во внешнем мире нет, а есть выстроенный на жажде наживы и экспансии мир, стратеги которого залезают всюду, где чувствуют слабину и вакуум воли и веры. И открыв все двери, отказавшись от жизни собственным умом, ты впускаешь в свой дом те силы, которые уничтожат твой мир и изменят твою жизнь до неузнаваемости.
Сколько судеб было искалечено, сколько людей умерло раньше срока, сколько не родилось? Миллионы и миллионы. А счет исковерканных душ, тех, кто вырос лишенный чувства любви к Родине, к народу, к собственной истории? Их много, более того, как всякий лишенный корней и привязанностей человек, они более активны и заметны, и журналисты «Дождя» – лишь часть этой генерации лишенцев.
Их старшие товарищи валили Компартию и СССР, а теперь вместе со своими подросшими детьми валят «жуликов и воров», Путина, «убогую и азиатскую» Россию. Чтобы осуществился наконец-то тот европейский выбор, который они, лишенные исторической памяти, давно уже сделали не только за себя, но и за весь русский народ. И все, что мешает этому слиянию с Европой, должно быть снесено и сдано в утиль – традиции, Уралвагонзавод, церковь, Кавказ, национальная история и опыт.
Руководствуются они, естественно, сами благими намерениями – ведь нужно спасти народ от тирании, лишающей всех права на лучшую жизнь. Сдать Ленинград немцам в этой логике – абсолютно допустимая вещь. Для тех, кто считает, что советская власть была ничем не лучше, чем оккупационная, а суверенитет государства – это какое-то устаревшее и чисто правовое понятие. Все равно ж глобализация...
Ведь что они знают про историю? Что Сталин убил больше собственного народа, чем Гитлер, – об этом им рассказывали из телевизора их родители. Что Америка делает айфоны, а лапотная Россия не производит собственных гаджетов... Закрепленное в поколениях презрение (а то и ненависть) к собственному государству, выдаваемое за недовольство строем (самодержавным, коммунистическим, путинским – не суть важно) – вот что является главной причиной того, что людям кажется вполне нормальным рассуждать о вещах, подобных сдаче Ленинграда.
Они искренне считают, что это позволило бы спасти людские жизни, и, наверное, даже думают, что эта катастрофа не изменила бы ход войны. А если бы и изменила – ну какая разница, в конце концов? (Один тиран победил другого – ведь так учит нас либеральное учение.) Потому что для лишенцев главный враг не фашисты, не внешний агрессор, а собственное государство. Додумать мысль до конца, понять, что государство – это всего лишь форма бытия народа, они не могут, потому что тогда придется согласиться с тем, что им враждебен сам народ.
Поэтому бессмысленно даже укорять их в незнании истории – даже у тех из них, кто что-то знает, есть своя, русофобская версия отечественной истории. И исходя из нее, оборона Ленинграда всегда будет непонятна и неправильна. Они, конечно, стесняются называть ее ошибкой – понимая, что такие вещи лучше не говорить публично, – но именно так к ней и относятся. Убедить их в обратном почти невозможно, потому что для этого придется перевернуть все их представления о России, мире и беспощадной к своим врагам «европейской цивилизации», о том, что бывает с теми, кто сдался.
Так и живем в параллельных мирах – одни, пережившие страшный опыт сдачи всего и вся в 90-е и решившие никогда не допустить повторения тех лет, и другие, ностальгирующие по собственному всесилию «полицаев» 90-х и мечтающие вернуть свою власть над умами и страной. Те, кто выдержал блокаду, и те, кто сдал Ленинград.