Нет пугающих биржевых падений. Нет обрушения цен на нефть до страшного для первых лет кризиса уровня.
Но почему новый этап кризиса должен отвечать неким предварительным представлениям? Да и является ли «вторая волна» настолько новым явлением?
«Черное золото» не стоит 30 долларов за баррель, не стоит оно и 50 долларов. Цены на углеводороды, металлы и другое сырье формально высоки. Однако России уже недостает денег для бюджетных расходов.
Подобные проблемы испытывают и другие страны. Многие национальные валюты снижаются к доллару, тогда как он усилился к золоту; сколько денежных купюр было выпущено за последние годы ФРС в обращение, сказать не может никто. В БРИКС прослеживается общее понижение.
«Вторая волна» может показаться очень странной. Она совсем не похожа на первую часть кризиса 2008–2009 годов. Ее даже можно не замечать, ссылаясь на отсутствие «классических признаков».
Но почему новый этап кризиса должен отвечать неким предварительным представлениям? Да и является ли «вторая волна» настолько новым явлением? Возможно, свое начало она берет еще в сбоях политики «количественного смягчения» ФРС США. В 2011–2012 годах долларовая подпитка банков перестала работать как мощный стимулятор биржевой активности. Она заработала уже не как активатор ценового роста, а как стабилизатор рынков.
Евросоюз перенял у США в 2010–2012 годах лидерство в развитии кризиса. Продолжается замедление экономики Китая, что отчасти связано с экспортными успехами американской индустрии. Однако и здесь есть уже проблемы: реиндустриализация с прицелом на вывоз дает сбои, так, за первую половину 2013 года экспорт строительной техники из США упал на 21%. Но общая картина с товарным вывозом, по оценкам американских властей, остается пока положительной.
Страны, недавно вступившие в ВТО, испытывают все большие проблемы в связи с притоком иностранных товаров, которые теснят на рынках местную продукцию. Правительства, пытающиеся совладать с возникающими бюджетными трудностями с помощью «жесткой экономии», попадают в «европейскую» ловушку. Суть ее в дальнейшем ослаблении спроса и провоцируемых этим новых проблемах.
Однако самым важным фактором является нарушение прежней системы торговых связей, происходящее под влиянием Соединенных Штатов. Они не без успехов пытаются снизить давление проблем на свою экономику за счет увеличения экспорта и снижения импорта, замещение его внутренним производством.
Многие экономисты предсказывали, что США будут ослаблять доллар, пока не утратят контроль над инфляцией. В Вашингтоне сознавали риски такой политики. Ясны были и потери для корпораций от подобной «борьбы» с мировым кризисом. В США была надежда добиться выхода из кризиса за счет стабилизации финансового сектора. Но уже в 2011 году стало понятно, что преодолеть кризис таким образом не удастся. Рынки падали еще до того, как ФРС завершала очередную программу денежной подпитки банков.
Сработал второй блок политики администрации Барака Обамы. И, видимо, запускали его без особого рвения, уже по необходимости. Ориентированная на экспорт реиндустриализация начала получаться. В 2012 году США добились роста вывоза и улучшения торгового баланса. Параллельно шел вывод американских и европейских капиталов из КНР.
Администрация Рональда Рейгана ответила на затяжной кризис в экономике увеличением добычи нефти и других природных ресурсов. Это подтолкнуло мировые цены на сырье вниз в 1980-е годы и облегчило США выстраивание новых глобальных правил игры.
Правительства стран с периферийной экономикой сделались наконец сговорчивее. Наступило время финансовой глобализации. Западные капиталы почувствовали себя намного комфортней в еще недавно бунтовавших странах «третьего мира». Эра неолиберального капитализма началась.
Однако, как заметил на Контрсаммите в Санкт-Петербурге Самир Амин, египетский экономист и участник инициативы «Постглобализация», она вовсе не оказалась вечной.
Есть сходство между началом 1980-х годов и текущим положением в мировой экономике. В разгар кризиса сорокалетней давности государства ОПЕК ощущали себя выигравшими. В 1973 году они подняли цены на нефть и придавили экономику США и Западной Европы, где уже ощущалось исчерпание возможностей роста.
В 1980-е годы ОПЕК пришлось отступать. Сейчас Соединенные Штаты вновь решительно сыграли в сфере торговли и производства. Это придает «второй волне» кризиса совсем не те черты, что ожидали некоторые патриотические российские экономисты.
США от своих проблем не разваливаются финансово-экономически или как политическое образование. Они переносят их на других, стараясь изменить собственную роль в глобальной экономике.
Это не означает, что Обама уничтожил основы кризиса в США. И это не означает, что проблемы не возвратятся в Соединенные Штаты под влиянием спада, который их экономическая политика провоцирует в других странах. Однако это будет, возможно, уже «третья волна» кризиса.
Сейчас же важно дать ответ на его «второе пришествие». Сделать это с успехом возможно лишь отказавшись от неолиберальной политики, от принципов «Вашингтонского консенсуса».
США сумели в 2011–2012 годах найти ответ на паралич «количественного смягчения». Они даже могут наблюдать приток капиталов как следствие возрастающих затруднений в чужих экономиках.
Однако ситуация вынуждает другие страны искать выход в новой, более самостоятельной экономической политике. И это грозит мировому капитализму большими изменениями, чем готов принять Вашингтон.