Нескончаемая дискуссия о том, должно ли государство вмешиваться в культуру, а если должно, то насколько сильно имеет право влезать туда в своих немытых сапогах, поддержанная в том числе и колумнистами ВЗГЛЯДа (см. колонку Андрея Перлы в ответ на мои «признания бюджетника» о доедании хрена без соли в отсутствие зарплаты), недавно вышла на международный уровень после моего доклада на Международных Лихачевских научных чтениях в Санкт-Петербурге.
Решение проблемы о вмешательстве государства в культуру
«Доклад», впрочем, выглядит слишком претенциозно, это была, скорее, обстоятельная реплика с отсылкой в историю, чем же заканчивается таковое вмешательство для культуры и общества. Как правило, сказал я, это трагедия или фарс и ничего более, за редким исключением.
В качестве примера трагедии я привел пресловутое постановление о журналах «Звезда» и «Ленинград» сталинских времен, после которого многие судьбы хороших писателей и редакторов, не говоря об их партийных кураторах (вспомним «ленинградское дело», запущенное через пару лет после описываемых событий), пошли наперекосяк. На что, впрочем, известный своими консервативными взглядами Виталий Третьяков выразил довольно резкий протест, позабыв, видимо, о том, что последовало за этими постановлениями и во что превратился после отлучения его от профессии один из героев тех событий Михаил Зощенко.
На возражения о том, что все это было давно и никаких трагедий в наше время от вмешательства государства в культурную жизнь даже не предвидится, у меня есть личный опыт. Не так давно на журнал «Сибирские огни», где я занимаюсь прозой, и меня лично было составлено заявление в стиле писем из сороковых годов, обличающее за неверность выбора авторов, за неправильный выбор фамилий (подписантам, конечно, не давал покоя пресловутый пятый пункт) и за рукописи, принятые не из тех мест – ведь в регионе полно гениев, готовых предоставить свои творения на суд редакции, каковая не учитывает неприятие своими верными читателями набивших оскомину романов и повестей из Питера, Москвы, США, Франции и особенно, конечно, из Израиля, кто бы сомневался. Заявление было подписано главой местного отделения союза писателей и парой графоманов и отправилось на бланке того же союза напрямик к губернатору, а далее – по административной цепочке, докатившись в итоге до редакции. Благо, нынешние начальники понимают абсурдность вмешательства в творческие споры, но, между прочим, в соседней области, где культура находится под жестким прессингом, для участников подобные истории уже заканчивались отлучением от профессии.
Что же касается фарса, то его примеров более чем достаточно. Это и нелепые телодвижения чиновников, пытающихся отыграть назад историю со списком литературы для школ, который не был толком ни с кем из экспертов обсужден, в результате чего одним показалось мало Пелевина, а другим – много Астафьева; и трагикомизм ульяновских разборок с «Тотальным диктантом», завершившихся заменой не понравившегося тамошнему губернатору текста на местный, еще более неудобоваримый, и много еще других, не менее идиотических поступков чинуш, пытающихся наладить управление сферой, далекой от себя.
Что же делать, возник на том же заседании секции Лихачевских чтений вопрос, должно ли государство вмешиваться, ведь уже, как говорил классик, «грядет хам» и нужна хоть какая-то защита от этого хама на самом высоком уровне. Или, если проще и понятнее – должно ли государство давать деньги на культуру, а если так, то каким образом контролировать эти траты – не раздавать же такие средства только лишь за красивые глазки?..
Честно говоря, я в этом вопросе лицо заинтересованное, поскольку работаю в бюджетной организации – наш журнал существует на средства областного правительства, с меценатами и почти бесплатными помещениями, как в столицах, переданными тамошним издателям и сдаваемым втихую в субаренду некоторыми из них, у нас туго. Но я цинично понимаю, что, получая деньги, государству и чиновникам и впрямь хотелось бы иметь что-то на руках, пусть и в форме творческого отчета.
В моем случае, имея в виду журнал, где я служу, я, например, мог бы отчитаться тем, что за год почти половина авторов были дебютантами литературных толстяков, чего в тех же столицах добиться трудно – там нужно держать марку, быть на страже литературы, и поддерживать все это должны крепкие и маститые литераторы, лишь изредка разбавляемые новичками (каковым, признаюсь, я и сам оказался в «Новом мире», без всякого блата и знакомств). И местные авторы, написал бы я в отчете, присутствуют на страницах журнала, но не за старые заслуги, как требовали подписанты в том же поклепном письме, а исключительно по причине творческих удач. И подытожил бы я цифрами, которые так любят чиновники – столько-то авторов стало лауреатами известных и престижных премий, столько-то готовят к выходу первые свои книги в хороших издательствах, имея в анамнезе публикацию у нас в журнале, плюс перечислил бы фильмы, снятые по произведениям открытых нами авторов (а есть и такие!). И стало бы понятно – ну что ж, не зря ест хлеб журнал «Сибирские огни» и его заведующий отделом прозы, на следующий год продлим действие государственного гранта, а по итогам этого года наградим коллектив денежными премиями, а товарищу Сероклинову выделим столик для ноутбука, чтобы ему, сорвавшему спину в неравных боях с графоманами и пасквилянтами, было удобнее работать над рукописями будущих гениальных авторов.
Вот так я на своем местечковом и провинциальном, может быть, уровне вижу, если кратко и по верхам, решение проблемы о вмешательстве государства в культуру...
На том же заседании Лихачевских чтений мои рассуждения перебил лысеющий и громкоголосый представитель какого-то издания, выкрикнув с места обвинения в невежестве и почему-то агрессивности. И я подумал, что проблему вмешательства государства в культуру пора уже как-то решить, ибо хам не только грядет, он уже пришел, освоился и возмужал.
И даже немного облысел.