Но иногда благотворительная кампания задевает и меня – так я занялся сбором средств для девочки, спасать которую у нас не брался ни один врач, свою помощь предложил ей только Бостонский госпиталь – Настя, так ее зовут, сейчас проходит там курс лечения, и у нее появились шансы на выздоровление. А у ее родителей появились долги – за операцию, за курс реабилитации, без оплаты которой не начнут следующий этап лечения, за перелеты через океан и за многое другое.
Знакомые волонтеры говорят, что детям сейчас помогают чаще и активнее, детей «жальче
Сумма немалая, особенно для региональных благотворительных сборов – 4 593 156 рублей, почти столько же уже собрали волонтеры и местные благотворительные фонды (общая сумма составляла изначально более девяти миллионов рублей), и была надежда, что на федеральном уровне все получится, особенно с помощью известных блогеров и просто хороших людей. Я даже написал, что нужная сумма – это крохи, один процент от суммы, выделенной на продвижение Новосибирской области в соцсетях и на выставках всевозможных достижений, а уж на фоне Олимпиады и чемпионатов мира – просто пылинка...
За неделю, прошедшую после моего активного вовлечения в кампанию по сбору средств для Насти, удалось собрать 9 435 рублей.
Девять тысяч четыреста тридцать пять рублей.
Сколько осталось – каждый может подсчитать сам.
Знакомые волонтеры говорят, что детям сейчас помогают чаще и активнее, детей «жальче», а Настя все же девочка большая, она уже не ребенок. Вернее, конечно, ребенок, но только для своих родителей...
После этой истории я вспомнил, как еще недавно жилось знакомым девочкам, тоже уже большим, родившим своих девочек и мальчиков, которым тоже никто не помогал, кроме их самих.
– Ой, да у нас-то все хорошо, мы нормально живем, – говорила мне мать-одиночка Катя. – Бывает, знаешь, как плохо – я других таких видела, тем девчонкам вообще тяжело...
В маленькой комнатке, бывшей кладовке общежития, тесно, кровать упирается в сделанный из фанеры стол, стол плавно переходит в книжную полку, та стоит на старой детской кроватке, под которой спрятан полосатый матрас в желтых разводах. Места мало, но чисто и уютно – карандашные рисунки на стенах, самодельная доска-незабывашка с пришпиленными листочками рецептов из поликлиники и направлениями на анализы. Годовалый Пашка упорно пытается встать на больные ножки, но сделать это негде, надо выходить в коридор.
– Нас-то хоть прописали, да и комендантша не обижает, объявления вывешивает – у кого одежда осталась или еще чего.
Катя – конопатая, скуластая, с соломенными волосами. Про таких говорят – «деревенская». Но деревню она видела только в детстве, пока не оказалась в детдоме.
В то лето, когда мы познакомились, она мечтала вывезти Пашку на природу, если найдет в деревне старушку, за хозяйством которой надо присмотреть. Работы Катя не боялась, ладони у нее были в мозолях от стирки, поперек лба – большая царапина. Пожалуй, она некрасивая. Но когда смотрела на своего сына, строила ему глазки и улыбалась – просто мадонна.
– Ой, подожди, – всплескивала она руками, – девчонки звонят... Да, Лен... Ага, комбез свой я отдаю Лене-второй, а мне Ритка привезет свой, им уже мал. А ты у нас берешь от Маринки-глухой штанишки и майки, не забудь. А ей от своей соседки завези матрасик ортопедический, она обещала... И у меня еще полтюбика того молочка осталось – очень помогает, Пашка моментально выздоровел... Ага, пока.
Так они и жили – менялись, записывались в очередь на штанишки, курточку, по очереди сидели с ребятней, пока другие на смене. Стригли друг друга, перешивали свои вещи для подруг...
Почему без мужей? У каждой свое, не рассказать в двух словах.
«Но они справляются. Тяжело – другим. Им – легко» – так я когда-то закончил рассказ о той самой Кате и ее подругах.
С тех пор прошло несколько лет, теперь Кате и правда стало полегче – подлечили ножки ее подросшему Пашке, сама она вышла замуж – за обычного работягу, кстати, механизатора в деревне – и продолжает помогать таким, какой недавно была она сама, и просто всем нуждающимся.
Ей я и написал первым делом о своей неудавшейся попытке помочь глобально – не гречкой и макаронами, которые я когда-то приносил ей и ее голодающим подругам, а публикациями в соцсетях и призывами к благотворительности – получилось собрать для Насти не так много, грош цена моей мнимой популярности, пожаловался я.
Через полчаса Катя ответила, что сейчас попытается перечислить с телефона немного денег в помощь Насте, а если не получится, дойдет до ближайшего банкомата – у них в поселке теперь они тоже есть. А в ответ на мои неловкие попытки остановить ее – ведь самим живется трудно, платят за сельхозработы в конце года, а сейчас в хозяйстве и в кошельке шаром покати – Катя ответила:
«Нисколечки не трудно.
Легко!»