Напротив, в Западной Европе и особенно в странах еврозоны спад стал реальностью. Италия и Испания уже присоединились к Греции, Ирландии и Португалии, пополнив список стран, где финансовый кризис вышел из-под контроля. Из сколько-нибудь заметных экономик рост демонстрируют только Франция и Германия. Но и там ситуация ухудшается день ото дня. Германия держится в значительной мере за счет китайского спроса, но остается непонятно, сколько времени она сможет противостоять общей тенденции. Британская экономика тоже переживает затяжной кризис, справиться с которым не помогли даже Олимпийские игры в Лондоне.
Современный капитализм столкнулся с той же проблемой, которая оказалась неразрешимой для СССР при Брежневе
На самом деле, однако, разница между Европой и США не так уж велика. Те же тенденции, которые мы наблюдаем в Старом Свете, имеют место и на другом берегу Атлантики. Различие состоит лишь в том, что американская Федеральная резервная система может печатать деньги в большем количестве, нежели Европейский центральный банк.
Отечественные публицисты любят повторять, что американцы ничего не производят, кроме «зеленых фантиков». Если бы это было правдой, мировому господству США давно бы пришел конец. Америка остается мощной промышленной державой, не только обладающей огромным военно-промышленным комплексом, но и экспортирующей по всему миру высокотехнологичное производственное оборудование. Это оборудование, кстати, обеспечивает и «китайское экономическое чудо». В то время, как технологически устаревшие модели поставляются за океан, в лабораториях и экспериментальных цехах Америки создается новая техника, которой еще предстоит сыграть свою роль в будущем. Пока либеральные экономисты в России и Западной Европе призывают не бояться деиндустриализации, указывая на США как образец, в самой Америке принимаются меры к тому, чтобы сохранить промышленный потенциал. Другой вопрос, насколько эти меры эффективны.
Современный капитализм столкнулся с той же проблемой, которая оказалась неразрешимой для СССР при Брежневе: нет стимулов для внедрения технических новинок, особенно таких, которые могут радикально изменить производство. Информационно-технологическая революция затронула в основном потребление. Труд в глобализированной экономике настолько дешев, что любые вложения в технические усовершенствования рискуют оказаться нерентабельными. Оборудование, отправляемое, например, в Китай, является устаревшим не потому, что кто-то специально придерживает новые разработки «для своих», а потому, что использовать все эти технологии на основе сверхдешевой рабочей силы невыгодно. В конструкторских бюро США, как и у нас в 70-е годы, скопилось множество ценнейших разработок, не находящих себе применения. «Инновации» в конечном счете сводятся к изменению дизайна или ребрендингу товаров. Для действительно революционных технических новинок сегодня рынка нет.
Однако это – проблема завтрашнего дня. Пока же главным тормозом экономического роста является отсутствие спроса. Конечно, угасающий спрос связан с низкой заработной платой и той самой проблемой дешевого труда: переход от одной системы к другой как раз и является в историческом смысле задачей и содержанием нынешнего кризиса. Но подобные радикальные перевороты требуют перемен в сфере социальной и политической. На данном этапе ни европейские, ни американские, ни китайские элиты так далеко идти не готовы.
Отсюда политика стабилизации кризиса, которая проводится почти исключительно с помощью финансовых инструментов. Печатать деньги легче, нежели менять структуры.
Но именно тут и сказывается главное преимущество США. Ведь доллар является одновременно национальной и мировой резервной валютой. Потому обеспечен он вовсе не одной лишь американской, но и всей мировой экономикой. Многие экономисты делают отсюда вывод, будто благодаря этой уникальной (исторически беспрецедентной) ситуации Америка может рассчитывать на безграничный кредит. Это не так. В конечном счете, возможности доллара ограничены спросом так же, как и возможности любых других денег, только не в национальных масштабах, а в масштабах мировой экономики. Печатая деньги, ФРС отвечает не только на локальные потребности финансового рынка Америки, но и на этот глобальный спрос. По большому счету, ФРС может напечатать столько долларов, сколько готова без серьезных потрясений поглотить глобальная экономика, и немного больше. Это «немного больше» и есть своего рода налог, плата за обслуживание, которую мы все отдаем в обмен на обеспечение глобальной ликвидности. Размеры этого «налога» могут колебаться, но лишь до определенного предела, пока не наступает дестабилизация всей системы. А в этом американские элиты заинтересованы не больше, чем все остальные. Скорее даже меньше – ведь глобальная нестабильность, в конечном счете, подрывает американскую гегемонию. Чем больше очагов нестабильности существует одновременно, тем труднее распределять ресурсы, принимать решения, выстраивать приоритеты.
Напротив, Центробанк не может резко увеличивать эмиссию. Статус евро как второй резервной валюты предполагает заботу о поддержании ее обменного курса на достаточно высоком уровне, чтобы она могла при необходимости компенсировать ослабление доллара. Иными словами, чем больше американцы печатают «зеленых бумажек», тем больше в Европе должны проявлять жесткость в собственной финансовой политике, тем сильнее давление на европейскую экономику.
Между тем возможности ФРС уже в значительной мере исчерпаны. Доллар, как по отношению к американскому внутреннему рынку, так и по отношению к глобальному финансовому рынку, выступает инструментом накопления капитала. Неконтролируемое снижение его ценности грозит обернуться очень серьезной проблемой для финансовых институтов в США и во всем мире. Если функция накопления будет подорвана, то придет конец не только американскому господству, но и вообще любому капитализму, по крайней мере, в его нынешней форме.
Но где находится та граница, за которую заходить нельзя? Она нигде не обозначена и никем не рассчитана. По большому счету, узнать ее можно лишь экспериментально – переступив и получив соответствующей силы удар. Но можно удерживать равновесие интуитивно, не заходя слишком далеко и не приближаясь к зоне риска. К которой, впрочем, американская и мировая экономики уже и так вплотную подошли.
Именно поэтому Бен Бернанке и его коллеги по ФРС проявляют осторожность даже тогда, когда они решаются на очередную программу «количественного смягчения», делают паузы и стараются сдерживать аппетиты своих друзей с Уолл-стрит, мечтающих получить новые порции дармовых денег. Однако выборы американского президента усугубляют ситуацию. Для демократов очень важно, чтобы до ноября в экономической жизни страны не было слишком плохих новостей. И большая часть американской элиты, даже не слишком симпатизирующая президенту Обаме, готова их в этом поддержать.
Митт Ромни непредсказуем, он не обладает ни знаниями, ни опытом, делающим его реальным претендентом на то, чтобы возглавить Америку. Но, не обладая качествами победителя, он все равно может выиграть – за счет общественного недовольства, вызванного экономическим кризисом. Ромни опасен – он плохо сознает масштабы проблем, с которыми предстоит столкнуться руководителю Белого дома, и он слишком радикален в предлагаемых решениях. Буш-младший тоже не отличался ни умом, ни компетентностью, но он был управляем. Насколько управляем Ромни, у американских политических элит есть большие сомнения. Короче, правящий класс США не готов рисковать, поддерживая подобного кандидата. А потому финансовые и деловые круги сделают все необходимое, чтобы избежать непопулярных мер и плохих новостей до ноября 2012 года.
Американские выборы начинают напоминать российские. В отличие от первых лиц нашей политики, Обаме не требуется вызывать к себе ведущих олигархов или руководство финансовых структур, чтобы давать им указания. Они сами все прекрасно понимают и безо всякой подсказки или принуждения все сделают как надо. Собственный хорошо понятый интерес срабатывает куда лучше административного диктата. Но эффект получается примерно тот же. Непопулярные меры и неприятные решения будут отложены. Однако ненадолго. И после выборов настанет время платить по счетам. В прямом и переносном смысле.
После очередного смягчения финансовой политики придется снова подтягивать вожжи. Экономические трудности навалятся на Америку вскоре после того, как она в очередной раз изберет себе президента (скорее всего, продлив пребывание Обамы в Белом доме). Это неминуемо наложится на спад в еврозоне, который так и не был преодолен, на последствия летней засухи и на продолжающееся «замедление» экономики Китая. Мировой экономический кризис вступит в новую, крайне тяжелую фазу, когда распад еврозоны, скорее всего, окажется неизбежным, так же, как и новая череда потрясений в странах периферии.
Но это как раз позитивный сценарий. Если хозяином Овального кабинета станет Митт Ромни, все будет намного хуже.