Напомню унылую фактуру: в Москве был принят новый закон об образовании, согласно которому дети из многодетных семей, дети, проживающие в стоящих рядом со школой домах, и дети, чьи старшие братья и сестры уже учатся в этой же школе, имеют преимущества при зачислении. Вроде бы логично. Однако прокуратура опротестовала этот закон, поскольку он нарушает конституционное право граждан на равный доступ к среднему образованию вне зависимости от места жительства. И тогда столичный департамент образования сказал: ОК, дети будут зачисляться в школы в порядке живой очереди.
Вот в эту-то живую очередь я и попал. Вместе с теми, кто живет рядом со школой. Вместе с теми, чьи дети уже учатся в этой школе. И даже с теми, у кого пятеро и больше детей.
Поверьте, эта очередь все же стоила того, чтобы в ней находиться. Просто для того, чтобы узнать: не всё у нас с вами так уж и плохо
Разумеется, сначала все это показалось мне полным безумием. «Не может такого быть», – уверенно заявил я жене, когда она рассказала мне про живую очередь. Мне виделась совершенная схема: сначала принимают тех, кто живет рядом (ведь школу-то построили именно для них!), а на оставшиеся места с помощью какой-нибудь коррупционной схемы принимаются другие желающие. Надо было узнать только, сколько и кому надо дать.
Как вдруг оказалось, что давать просто некому.
Поддавшись уговорам жены, я по дороге с работы в среду таки заехал к школе, где обнаружил группу из нескольких человек и автомобиль с прилепленной к нему бумажкой: «Запись в школу». Было это, напомню, вечером 30 марта. Собственно прием в школу был запланирован на 1 апреля. Ну что же, я подошел к этому автомобилю, где меня без малейших вопросов записали в некий список под номером 89. Заодно взяли телефон и автограф («Чтобы потом не говорили, что вы были под другим номером», – пояснила мне записывающая девушка).
Велели приехать к утру на перекличку.
Утром обнаружилось, что у очереди есть организатор. Красивая блондинка лет 30 в дорогой шубе и на дорогом автомобиле. То, как эта девушка управляла сотней родителей, произвело на меня большое впечатление. Видимо, ее работа как-то связана с организацией бизнес-процессов, потому что настолько мягко, спокойно и в то же время четко могут организовывать кучу незнакомых друг с другом людей только профессионалы. Я, например, так не умею.
Девушку звали Маша, в списке она была седьмой, причем, судя по ее шубе и автомобилю, коррупционных возможностей у нее было значительно больше, чем у меня. Однако же она стояла в очереди, организовывала ее и относилась к этому с большой ответственностью. Например, обзванивала тех, кто по тем или иным причинам не явился на перекличку. Ну вот вы бы делали всё это просто так, из соображений доброй воли? А она делала.
В общем, благодаря этой Маше я узнал, что очередь может быть не такой, как в одноименном романе Владимира Сорокина. И не такой, как в телесюжетах об очередях в других школах. А ясной, понятной и уверенной в том, что будет дальше.
А после того как действия Маши усмирили мое возмущение необходимостью собственно находиться в очереди (я давно уже отвык от каких-либо очередей), я стал задумываться о новой процедуре приема вообще.
И чем больше я думал о ней, тем отчетливее понимал парадоксальную для меня (может быть, для вас это и не парадокс, но для меня – да) вещь: в этой на первый взгляд дикой системе с живой очередью логики значительно больше, чем в системе, которую я считал логичной до этого, – с преимущественным набором детей из близстоящих домов.
Ну правда – что такое «ближайшие дома»? Почему вот этот вот дом – ближайший, а вот этот вот, который рядом, – уже нет? И что будет, если жителей ближайших домов окажется больше, чем свободных мест в школе? Кто из них будет иметь преимущество? А как будут приниматься дети на свободные места? А кого надо сначала принимать – детей из ближних домов или детей из многодетных семей? Или тех, у кого в школе учатся братья и сестры?
Живая очередь же не вызывала ни одного вопроса. Вот есть список, в который вписались все, кто хотел. Кто хотел больше других – тот приехал раньше других и оказался ближе к началу. Каждый знает, сколько людей перед ним и сколько в школе свободных мест. Более того – не существует никакого иного способа попасть в школу, кроме как через эту очередь, то есть никто, кого нет в этом списке, в школу не попадет. Коррупция невозможна. У очереди надежнейший аудит – 100 незнакомых друг с другом родителей, каждый из которых ревностно следит за тем, чтобы правила не нарушались. Никакая запись по телефону и через Интернет не дала бы такой кристальной ясности. Всё происходит на виду у всех остальных.
Девушка Маша в первый же день стояния установила контакт с администрацией школы, отметив тем самым приоритет именно этой очереди перед возможными другими очередями. Просто потому, что эта очередь была образована первой. И знаете, что произошло дальше? Вы не поверите.
Двое сотрудников школы, дети которых в этом году должны пойти в первый класс, вышли на улицу и в порядке общей очереди записались в список!
Честное слово, я, кажется, никогда в жизни не сталкивался со столь прозрачной и безупречной процедурой.
Ну хорошо, очередь очередью, но ведь всё могло измениться после начала собственно приема документов. Маша, например, записана под номером семь, и, сдав документы своего ребенка, она просто уйдет, после чего вся эта очередь превратится в толпу. Мне так казалось. Однако надо отдать Маше должное в очередной раз – она предусмотрела и эту проблему. Разбив очередь на группы по 20 человек, она выделила из конца каждой двадцатки человека, который должен был следить за тем, чтобы его группа проходила в школу в нужном порядке. А потом, уже уехав из школы, девушка продолжала звонить этим следящим и спрашивать, всё ли в порядке.
Конечно, нам повезло с тем, что в нашей очереди оказался столь отменный организатор. Без него кто знает, как бы всё повернулось. Нам повезло, что в школе оказалась адекватная администрация, правильно оценившая происходящее. Нам, наконец, повезло, что среди сотни родителей не нашлось ни одного психопата или истерички. Но несмотря на всё это благополучное стечение довольно случайных в наше время обстоятельств, я спешу доложить: оказывается, самоорганизация гражданского общества действительно существует.
И если кто-то до сих пор не верит в это, как еще неделю назад не верил в это я сам, для них я и описал здесь примененную неведомой мне блондинкой Машей методику организации очереди. Быть может, кому-то эта информация пригодится в следующем году.
Ах да, one more thing. Документы стали принимать 1 апреля в 16 часов. Где-то за час до этого времени к очереди подошла тихая девушка, которая спросила, как записаться. Записавшиеся за четверо предыдущих суток посмотрели на девушку, скажем так, с некоторым сочувствием. Однако она, оказавшись последней в очереди, оказалась и последней из принятых – сотой по счету. Четыре класса по 25 человек, ученик к ученику.
То есть вот эта вот конкретная долгая очередь на первый взгляд оказалась вроде бы не нужна – в школу захотело записаться ровно столько людей, сколько школа могла принять.
Однако, поверьте, эта очередь все же стоила того, чтобы в ней находиться. Просто для того, чтобы узнать: не всё у нас с вами так уж и плохо.
Что-то у нас с вами вполне таки хорошо, да.