Мне уже приходилось писать – применительно к современной России – о двух странах, существующих в рамках одного государства: последние трагедии заставляют посмотреть на эту метафору с другой стороны, конкретизировать проблему, раз уж она действительно появилась так рано.
Большинство будет размываться, и его не собрать уже ни взрывами, ни катастрофами, ни горем, ни смертью
Суть этой проблемы состоит в том, что «люди телевизора», на которых всегда и держались любые выборы, и сам телевизор, всегда являвшийся главным электоральным рупором, окончательно вышли за границы политики.
Теракты в московском метро, произошедшие в понедельник, уже к четвергу совершенно перестали интересовать ту часть населения, которая смотрит «Камеди-клаб», и способ передвижения в данном случае особой роли не сыграл. Автомобилисты и те, кто каждое утро спускался в метро, оказались к трагедии одинаково равнодушны. Через девять дней после взрывов даже обсуждения «руки Кремля», обычно столь же шизофреничные, сколь и бурные, сошли на нет. Стоит вспомнить, сколько лет доброхоты доказывали, что дома на Каширском шоссе и улице Гурьянова взрывали мифические «спецслужбы», чтобы ощутить разницу.
Падение польского самолета под Смоленском забудется на следующие сутки после траура, и даже День космонавтики, ушедший немного в тень, стал поводом лишь для пары десятков постов в блогах, совершенно растворенных в общем пережевывании судьбы Максима, например, Галкина или героев программ обоих Малаховых.
«Людей телевизора» отныне ничего не цепляет. А иногда – по случайности – цепляет «просто по приколу» совсем не то, на что делается ставка. Знакомый, работающий федеральном телеканале, рассказал мне, что из двух программ, одна из которых была посвящена наркомании, а вторая – скучнейшей международной политике, популярней оказалась передача во славу МИДа. В стране, где наркомания – живая для миллионов проблема, представить такое еще пару лет назад было просто невозможно.
Но это именно так.
Массовому избирателю, как выясняется, плевать вообще на все, и ключевая проблема кампании 2011–2012 годов состоит именно в том, что никто не даст гарантии того, что и выборы ему не будут столь же фиолетовы.
Стратегия телевизионной подготовки к большим федеральным кампаниям основана на жестком тайминге: если начать говорить о выборах слишком рано, они успеют всем надоесть, если пустить их в эфир слишком поздно, люди не смогут на них сосредоточиться.
Как выстраивать тайминг теперь, остается только гадать.
«Людей телевизора» отныне ничего не цепляет (фото: Getty Images/Fotobank.ru) |
Все партии, формально пользующиеся «равным доступом к СМИ», стоят перед лицом полнейшей ненужности (а то и вредности) телевидения и прессы. На фоне стандартного набора медийных прелестей любая пропаганда смотрится полнейшим идиотизмом: телевизионные начальники будут готовы, когда придет время, выделить партиям и прайм-тайм, но где гарантия, что вожделенные полчаса в семь вечера партиям помогут.
Большинство не просто аполитично, как это было ранее: оно настроено к любой политике враждебно, как дети, которые не желают смотреть скучные новости вместо мультфильмов, и то, что скучные новости говорят о революции, с точки зрения нормальных детей, ничего не меняет. Мультфильмы же интересней.
Политическим партиям придется работать с меньшинством, но и кампанию, рассчитанную на большинство, отменить – и из-за инерции, и из-за риска – невозможно. Выборы большинства будут в итоге стандартной отработкой всем известных тем и сюжетов о «счастье народном», что на фоне скудости бюджетных щедрот вряд ли кому-то всерьез придется по душе. Впервые за долгое время денег и впрямь нет: трудно рапортовать о нескончаемых успехах.
Какие-то проценты соберет, разумеется, и первая кампания, но гораздо важнее окажется, как будет голосовать (и будет ли вообще) меньшинство, люди Сети, которые никому и ни во что не верят.
Образованные городские жители станут для партий главной головной болью: в условиях, когда прямая апелляция к большинству перестает срабатывать, придется разговаривать с представителями разнообразных и часто противостоящих друг другу малых групп, каждая из которых не способна внести решающий вклад в итоги выборов. Но вместе все эти разрозненные и пока еще толком не сформированные меньшинства представляют собой самый важный электоральный слой: именно эти люди – с устойчивым доходом и сформированным не Петросяном и «Аншлагом» мировоззрением – в той или иной степени являются «агентами модернизации», о которой заговорил на партийной конференции в Новосибирске уже и Владимир Путин.
Прежняя, социальная повестка, на которую ориентировались все партии вне зависимости от идеологических платформ (если таковые вообще существовали), на федеральных выборах – 2011–2012 не будет работать так же очевидно, впрямую ее использовать не получится. Сотрудничать с большинством придется через малые группы, которые будут оттягивать на себя еще не окончательно сошедших с ума от круглосуточной трансляции «Звезд на льду» избирателей.
Большинство будет размываться, и его не собрать уже ни взрывами, ни катастрофами, ни горем, ни смертью.
Меньшинство же потребует не повышения зарплат и пенсий, а снижения налогов, не социальных гарантий, а экономических свобод, не забот о «воспитании подрастающего поколения», а качественно нового уровня образования, не кадровых лифтов, а жесткой борьбы с чиновниками. Каждый уже, казалось бы, решенный вопрос оборачивается ворохом проблем, любая из которых потенциально взрывоопасна.
И партиям стоит уже сегодня подумать над тем, кто и как станет через год общаться с представителями малого бизнеса, автомобилистами, научным сообществом, студентами, менеджерами etc.
В 2011 году думать будет об этом поздно.