Назначение Александра Хлопонина полпредом президента новообразованного Северо-Кавказского федерального (хочется написать – «военного») округа – первый шаг президента, которым недовольны почти все действующие политические субъекты, имеющие отношение к Северному Кавказу.
Вице-премьерский статус нового полпреда обеспечивает ему почти полный карт-бланш: назначение Хлопонина становится не только медведевским шагом, но и путинским
Президент неоднократно высказывался о ситуации на юге России крайне жестко, но между заявлениями и реальными шагами – тем более такого масштаба – лежит пропасть. Чтобы ее перешагнуть, Медведеву понадобилось несколько месяцев: после Послания Федеральному собранию, в котором впервые прозвучала мысль о «специальном представителе», человеке, который был бы специально ответственен за Северный Кавказ, группы и кланы мгновенно включились в жесточайшую политическую борьбу. Именно эта борьба отсрочила решение, так удивившее политическую элиту.
На Медведева давили, во-первых, представители самих северокавказских республик: им давно кажется, что советская система «национального представительства» оправдывает себя как нельзя лучше. Практика Ингушетии и Дагестана доказывает прямо обратное: на Кавказе слишком уж много кланов и интересов, умаслить всех выгодополучателей не получалось никогда. Хлопонину придется крайне непросто найти с ними общий язык, но «местный кадр» вряд ли вообще был бы в состоянии это сделать.
На Медведева давили военные: Северный Кавказ – это, в том числе, и их головная боль, и на роль генерал-губернатора из кадровых военных (или, как вариант, силовиков) выстроилась небольшая очередь. Хлопонин – человек мало того что гражданский, так еще и управленец, пришедший в политику из бизнеса: ему нужно будет выстраивать отношения с совершенно по-иному, чем он, мыслящими силовиками, коих на Северном Кавказе много и кои имеют на политику некоторых республик довольно серьезное влияние.
Медведев в случае с Хлопониным принял самое неочевидное и сложное решение (фото: РИА «Новости») |
Давили на Медведева и почти все структуры, так или иначе связанные с Олимпиадой-2012, проблема безопасности которой до сих пор многим из тех, кто инвестирует в Сочи немалые средства, очевидной не кажется. Медведев в итоге предпочел отстраниться и от этой – многочисленной и влиятельной – группы. Проблемы Олимпиады и проблемы Северного Кавказа, по всей видимости, будут разнесены: и идеологически, и, что не менее важно, финансово.
Медведев в случае с Хлопониным принял самое неочевидное, сложное и грозящее обернуться серьезными последствиями решение. Более чужого для нынешнего Северного Кавказа человека, чем бывший уже губернатор Красноярского края, найти было трудно.
Это означает только то, что Северный Кавказ, по мнению Медведева, должен стать другим.
Во-первых, более управляемым, без взрывающих руководителей регионов бандитов. Во-вторых, менее коррумпированным, без привычной уже связки «федеральные чиновники – местные руководители всех уровней». В-третьих, нормально развитым экономически, без нынешней безработицы и бесперспективного существования за счет дотаций федерального центра. В-четвертых, менее опасным, без неформального главенства силовиков и военных с их весьма специфическими методами решения (и создания) проблем. И, наконец, в-пятых, более, если угодно, российским. Без так ласкающего сердце «специального отношения»: включение в СКФО Ставропольского края и назначение столицей Пятигорска означает именно то, что в новом федеральном округе центром принятия решений становится традиционный некавказский регион. Это также означает, что СКФО не «отрезан» от России «по национальному признаку».
Кроме того, вице-премьерский статус нового полпреда обеспечивает ему почти полный карт-бланш: назначение Хлопонина становится не только медведевским шагом, но и путинским. Человеку, облеченному подобными полномочиями, трудно будет указать на дверь, хотя, без сомнения, многие лидеры регионов СКФО именно так бы и сделали, будь на то их воля.
В любом случае решение Медведева – это совершенно новый шаг в российской внутренней политике по отношению к Северному Кавказу, который должен стать регионом экономической, а не военной или командно-административной активности. Трудно сказать, удастся ли Хлопонину выполнить эту задачу, но лиха беда начало: если изменится сам принцип отношения к Кавказу, рано или поздно, не мытьем так катаньем, его удастся сделать более похожим на всю остальную страну.