История и впрямь вышла похожая – не в мелких деталях, разумеется. Тот, первый Хорст Вессель был, если верить полиции, сутенером и погиб в драке из-за права получать дань с девицы из притона. Правда, его убийца был не только еще одним сутенером, но и вроде бы коммунистом, что, конечно, меняло дело.
Нацисты назвали Хорста Весселя мучеником идеи и, разумеется, вспоминали о нем как о лидере штурмового отряда, а не как об уголовнике. «Суровая музыка «Хорста Весселя» сопровождала их до 1945 года, до самого конца.
Из памяти погибшего юноши так удобно делать знамя... Знамя делают и из памяти «профессионального революционера» Юрия Червочкина. Правда, публика недовольна сравнениями с давним идолом НСДАП и кричит «Как вы можете?!». Оппозиционной публике кажется, что с фашистами можно сравнивать только власти, но никак не оппозицию. Это очень удобно – обзывать тех, кто у власти, фашистами. Не они первые, конечно, но в данном случае это называется «с больной головы на здоровую».
Энтузиазм – не на нашей стороне поля. Но развитие, повышение уровня и изменение качества жизни – на нашей
А ведь сравнение и в самом деле возможно и актуально. Гораздо более актуально, к сожалению, чем когда-либо прежде, и именно с нашей точки зрения, с точки зрения охранителей, реакционеров, защитников порядка.
Все дело в том, что на стороне порядка обычно маловато плакатных героев. Посмотрим на тот же недоброй памяти 1933 год. На стороне порядка, на стороне республики, против Гитлера и Тельмана, против наци и коммунистов оказались бюрократы. Вероятно, коррупционеры. Толстые люди с обвисшими щеками, предпочитающие крупные взятки мелким. Не слишком умные. Не интересующиеся современной культурой. Не всегда образованные – нигде никогда не бывает хорошо образованных полицейских, первые в списках выпускников идут в другие места работать... На стороне порядка – скучные обыватели, «ты будешь доволен собой и женой, своей конституцией куцей». На стороне порядка – преуспевающие, небедные журналисты. Продажные трубадуры прогнившего режима...
А вот на стороне Гитлера – даже если не забывать о прискорбной биографии Хорста Весселя – были юные, бескорыстные, идейные, восторженные, современные... Красавцы и звезды, яркие ораторы, храбрые бойцы. Герои, безо всякой иронии – герои. Каждого второго из тех, кто 33-м носил коричневую рубашку, – хоть сейчас на плакат. А уж из тех, кто носил эти рубашки в 28-м, можно было делать плакат с каждого первого.
Именно эти герои довели дело до газовых камер. Кроме бюрократов, растленных политиканов, коррумпированной полиции и скучных обывателей – офисных крыс – противостоять им было некому. Они не смогли. Не удержали в узде героев.
Разумеется, отечественным «несогласным» не нравится сравнение с гитлеровцами (многие в этой тусовке все же стесняются лимоновцев). К сожалению для оппозиции, отечественная история дает еще лучшую аналогию.
Пусть на дворе не 33-й. Пусть 1907, скажем, год. Столыпинская реакция. Сам Столыпин на современников, интеллигентов в особенности, производил впечатление в лучшем случае неприятное. Русским интеллигентом его никто бы не назвал. Если же посмотреть на российскую бюрократию в целом, впечатление складывалось просто отталкивающее.
Нацисты назвали Хорста Весселя мучеником идеи |
«Какие рожи! – мог бы воскликнуть прогрессивный современник. – Бюрократы, взяточники, подлецы! Полицейские – краснорожие гады с «селедками». Попы в школах – пьяницы, ретрограды, ябедники. Да что говорить, прогнивший режим». Эстетически революционеры были, конечно, гораздо приятнее. Герои, безо всякой иронии – герои! Боевая организация эсеров. Подпольщики социал-демократы. Славные агитаторы угнетенных рабочих. Славные убийцы бесславных бюрократов...
Интеллигенту вообще трудно быть на стороне реакции. В начале века у интеллигенции со Столыпиным возникали эстетические разногласия. Того же масштаба, что у современного нам Шендеровича с нынешней властью. Зачем губернатор такой толстый и такой плохой оратор? Конечно, революционеры гораздо более симпатичные люди. Худые и часто в очках...
Напомнить, чем все закончилось? Именно интеллигенты виновны в том, что революционеров не удержали в узде. Не справились полиция и охранка, либеральными оказались. Чересчур, слишком оглядывались на мнение публики...
Публике хочется, чтобы порядок был столь же эстетичен, как революция. Но на защите порядка всегда стоят люди в лучшем случае скучные. Редко бескорыстные. На стороне порядка нет ни «современного искусства», ни вдохновенных лиц. За редчайшим исключением, за порядок выступают обыватели. Громких слов у них – нехватка. С досугом – проблема. По вечерам телевизор, по выходным шопинг. За порядок – бюрократы. За порядок – «крепкие хозяйственники». За порядок – бизнес. Тоже неприятные люди. «Участники грабительской приватизации». «Эксплуататоры трудового народа».
Иногда порядок пытается что-то такое яркое симулировать. Но симуляция – она симуляция и есть. Энтузиазм – не на нашей стороне поля.
Но развитие, повышение уровня и изменение качества жизни – на нашей. Они возможны только при порядке. За молодыми львами, за героями с плакатов, за Хорстом Весселем – хаос. В лучшем случае – хаос. А в худшем… присмотритесь внимательнее: там, левее вдохновенного знаменосца, – не фюрер ли?..