Молодежь в ответ на это обычно лениво поплевывает и продолжает играть в «Героев меча и магии – V», не сочтите за продакт-плейсмент. Ну или уж на худой конец деньги молодые люди зарабатывают: кто-то, случается, всю семью тянет. До гопака ли тут, до конкурса ли самодеятельности? Сидеть на родительской шее лет в двадцать, честно говоря, очень стыдно.
Первое, с чего бы стоило начинать любую «молодежную политику», – запретить всяческим юношам и девушкам не работать. Чтобы уж все совсем как на Западе, где будь добр, прежде чем в отцовское кресло директора усесться, побегай курьером, узнай на своей шкуре, как жизнь устроена.
В России «молодежной политикой» занимаются в каком-нибудь очередном «комитете по делам молодежи
У нас же – какие-то толпы ошалелых бездельников бродят от одного ночного клуба к другому. Это называется, поправьте, если я ошибаюсь, «продвинутая молодежь». «Продвинутое» юношество в свободное от гламура время может и позаниматься общественно полезной деятельностью. Толку-то от этой деятельности?
Рудиментарные советские попытки институционально привязать юношество к общественно полезной деятельности на практике оканчиваются ничем. В провинции это еще ощутимей, но и в крупных городах – все то же, все те же, все о том же. Можно в промышленных масштабах производить «советы молодежи», «молодежные парламенты», «думы» и прочие полубессмысленные организации.
Они не будут работать – и даже не столько потому, что представители всех этих синекур оказываются людьми, мало в чем сведущими, а потому, что созданная «по высочайшему повелению» структура на самостоятельность не способна. На субботник выйти – пожалуйста, обсудить какое-нибудь решение партии и правительства – сколько угодно, дискотеку организовать с блек-джеком и далее по тексту – всегда рады. Но не более того.
В московской тусовке принято полагать «молодежной политикой» митинги и демонстрации: в России же «молодежной политикой» занимаются в каком-нибудь очередном «комитете по делам молодежи». Заседающие там чиновные люди средних возрастов никогда не видели ничего, кроме комсомола, который на самом деле был не то чтобы очень плох, но сегодня совсем неуместен. Комсомол (а точнее, его едва живые, но очень многочисленные реанимации) удобен прежде всего тем, что устанавливает очень понятные границы и пределы всяческих «инициатив». За эти пределы – физически и эмоционально затратного, без сомнения, созидательного, в реальности малополезного etc труда – выходить не слишком опасно. Но вышедших за красные флажки – единицы. В масштабе страны их статистически просто не существует.
За этими флажками и начинается собственно политика. Начинаться она должна, согласно стройной логике вещей, с протеста, со студенческого бунта, благо проблем в отечественных вузах хватает с избытком. Хуже всего – просто молчать о них, как это вообще у нас принято. Отвратительные общежития, нищенская стипендия, проблемы трудоустройства, устаревшие образовательные стандарты – со всем этим не может бороться какая-нибудь очередная контора, созданная вузовским начальством. Потому что начальство – это стройотряд, уборка мусора и концерт самодеятельности. Дальше огороженных пределов не выходить. Никто и не выходит.
В московской тусовке принято полагать «молодежной политикой» митинги и демонстрации (фото: Дмитрий Копылов/ВЗГЛЯД) |
Памятная попытка студентов соцфака МГУ отстоять хоть какие-то свои права окончилась ничем: бунтовщиков быстро обвинили в «оранжистских настроениях» и тема была закрыта. Разумеется, меньше всего студенты соцфака собирались быть оранжистами: они просто пытались заставить руководство факультета (и вуза) услышать их. Ведь в действительности коммуникация в образовательной среде почти полностью устранена за ненадобностью: вузовские чиновники привыкли отчитываться только перед начальством, что ему какие-то студенты-социологи?
Но проблема куда глубже. Коммуникация разобрана и горизонтально. Кто официально поддержал студентов соцфака? Какие вузы, какие факультеты, какие студенческие объединения просто заявили свою позицию по этому весьма показательному делу? Эта поддержка могла бы оказаться очень кстати, но ничего подобного не произошло. В основном потому, что проблемы одного факультета МГУ не касаются даже однокашников по университету, что уж говорить об остальных вузах.
Это – «студенческое братство» в его нынешнем изводе. Я более чем уверен, что об истории противостояния студентов и руководства в подавляющем большинстве остальных вузов страны попросту не знали. Это наша повальная интернетизация и уровень реальной (а не обозначаемой в отчетности по «межвузовскому общению») коммуникации. Все именно так, и поводов для оптимизма, честное слово, не так уж много.
Вот Алексей Чадаев, большой специалист по «молодежной политике», рассуждает об оной, полностью игнорируя даже саму возможность работы самостоятельных студенческих объединений. В этой логике существуют или уличные оппозиционные выступления, или молодежные пропрезидентские организации. Третьего не дано, и это правда. Правда сего дня: вся проблема молодежной политики после президентских и парламентских выборов состоит только в том, сменится ли день сегодняшний завтрашним.
Если не сменится, а, скорее всего, так и произойдет, то государству и впредь придется прикладывать те же титанические усилия для обеспечения элементарной «сборки» всяческого юношества в молодежные движения, организации etc. Совсем не очевидно пока, что результат этих усилий оправдывает вложенные средства, и речь тут идет вовсе не о деньгах, а об эмоциональных, организационных, аппаратных затратах.
Речь идет о том, что только когда поколение нынешних детей вырастет, оно, хочется верить, сможет начать создание реально действующих независимых студенческих объединений, которые будут бороться не за «развитие демократии» и «отмену призыва» или «будущее России» и «социальный лифт», а за то, чтобы в общежитиях вовремя ремонтировались крыши, преподаватели не брали взятки, совсем уж ничего не стыдясь, и за то, чтобы от студента в alma mater зависело ну хоть что-нибудь.
А вы говорите, «ежегодная акция комитета по делам молодежи районной администрации N-ска по уборке мусора»…