В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Валерия Борягина о том, что украинский национализм связан отнюдь не с идеологическими установками общества.

Называть происходящее на Украине разгулом «национализма» не совсем правильно

В последнее время часто приходится сталкиваться с упреками в националистической, а то и откровенно нацистcкой ориентации общественного новообразования, возникшего на территории бывшей Республики Украина после государственного переворота.

Сразу хочу предупредить, что не отношусь к людям, которые, не задумываясь, используют те или иные термины и определения. Поэтому считаю корректным именовать возникшее новообразование не иначе как аббревиатурой ООнТБУ (Общественное образование на территории бывшей Украины) или совсем кратко – ТБУ.

Я уверен, что называть происходящее на ТБУ разгулом «национализма» не совсем правильно. Термин «национализм» применительно к ТБУ требует расшифровывающих определений «современный украинский».

Хотя бы потому, что последний настоящий националист на Украине, Вячеслав Черновол, погиб, а точнее был убит 25 марта 1999 года. Все, кто после его гибели рядились в тогу «украинского национализма», были не более чем дикарями – людоедами, примеряющими рясу только что съеденного христианского миссионера.

Его убийство было организовано теми, кто понимал, что политическая победа настоящего националиста, если не навсегда, то очень надолго лишит их возможности использовать вывеску «украинского национализма» для осуществления своих далеко идущих планов.

Так и повелось на Украине: хочешь получить кусок пожирнее – стань «националистом». Тем более что сделать это не трудно: надень рубаху с вышитыми петухами, откажись от родного языка, изобрази из себя жертву «русского мира». Все, можешь бежать к хозяйскому столу в расчете полакомиться вкусными объедками…

Ежегодно свора алчущих хозяйских подачек пополнялась новыми и новыми «националистами». Так возник современный украинский национализм (СУН), который так же отличается от концептуального национализма, как живодер отличается от ветеринара.

Казалось бы, оба зарабатывают на «братьях наших меньших», но какими разными методами. Любовь к своему народу и естественное желание подлинных националистов улучшать жизнь своего народа в сознании СУН замещены ненавистью к чужому народу и болезненным желанием портить жизнь если не всех чужих народов, то хотя бы некоторых…

Предвижу возмущение тех, кто, указав автору на толпы молодняка (и не только), бодро марширующие под «националистическими» знаменами, скажет: нужно быть слепым, чтобы не видеть этого проявления национализма! Да, толпы радикально настроенных молодчиков есть – это факт. Но есть ли среди них националисты – вот вопрос.

Их называют по-разному: патриоты, активисты, бандеровцы, свободовцы, правосеки, онижедети и др. Предлагаю использовать нейтральное название – «активисты». Безусловно, организацией и руководством этими «активистами» занимаются СУН: они формируют повестку, обеспечивают атрибутику и пропагандистскую картинку на ТВ.

Но достаточно поговорить с непосредственными участниками акций, чтоб обнаружить, что большинство не просто не пользуется «мовой соловьиной», но тупо ее не знает, а единственным их желанием является побыстрее «свалить» из этой замечательной страны в «обетованную» Европу или куда подальше. И у кого повернется язык назвать их «националистами»?

Те, кому посчастливилось служить в Советской армии (СА), наверняка помнят, за что сослуживцы, мягко говоря, недолюбливали сержантов-«хохлов» и почему «хохол» в подразделении для любого ротного (взводного) командира считался подарком судьбы. Термин «хохол» в данном контексте следует понимать как житель УССР, идентифицирующий себя как этнический украинец. Напомню: потому что не было в СА более исполнительных военнослужащих, чем эти.

То ли в надежде на поощрение, то ли по другим мотивам, они не просто добросовестно выполняли любое приказание, но делали это с неизменным энтузиазмом. Позволю себе назвать этот феномен «генетическим энтузиазмом». В большинстве случаев командирам не нужно было даже проверять качество исполнения, и оставалось лишь доложить вышестоящему начальству о выполнении приказания.

Наблюдая энтузиазм, с которым сносятся памятники, блокируются перевозки, переименовываются улицы и совершаются другие глупости, понимаю, что главным фактором является вовсе не «националистическая идеология», а тот самый «генетический энтузиазм». Все это делают дети и сами, слегка постаревшие, «сержанты».

Самые отвратительные «активисты» – это энтузиасты, добровольно мобилизованные пропагандой СУН. Чаще всего их называют «радикалы». Эти, еще не осознавшие меру творимого беззакония, на животном, инстинктивном уровне ощущают страх перед неизбежностью расплаты.

Спасаясь от страха, они сбиваются в стаи себе подобных, спасаясь от страха, они берут в руки оружие и охотно убивают тех, на кого им укажут. В общем, не так уж далек от истины тот, кто называет их «зомби». А зомби, как известно, существа управляемые. Именно с целью сохранения управляемости СУН периодически должны указывать радикалам (зомби) на объекты ненависти.

Сегодня «объектом ненависти» назначен «Русский мир», персонифицированный как президент РФ. Пока это работает. Не факт, что существующее положение дел будет сохраняться бесконечно долго. Всему приходит конец.

Будет свой конец и у этой истории. В этой связи возникают вопросы. Что произойдет с зомби (радикалами), лишенными «объекта ненависти»? Сохранится ли монополия «целеуказателя» за СУН? Кто может быть назначен новым «объектом ненависти»?

Согласитесь, сложно дать однозначные ответы. Не хочется никого пугать, но история подсказывает, что, лишившись образа врага, радикалы не становятся завсегдатаями театров и художественных музеев, а начинают метаться в поисках утраченного…

Наиболее вероятным представляется сценарий, при котором одним группам радикалов в качестве объекта ненависти будут подсунуты другие группы радикалов. Очевидно, при слабой дееспособности государства не всем жителям ТБУ удастся спокойно дождаться завершения процесса в этой мясорубке.