В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Сергея Комарова о силе влияния судьбы княгини Ольги на развитие русского народа.
Духовный опыт Ольги содержит в себе метаисторию духовного пути всякого русского человека
Множество даров уже давно лежат у ног этой женщины. Ее именем нарекают тысячи русских девочек в каждом поколении. В ее честь названы города, села и улицы в них, монастыри и храмы, духовно-просветительские общества и наградные ордена. Ей сооружены памятники.
О ней написаны сотни книг и статей, сняты фильмы, поставлен балет. Летописные обстоятельства ее жизни известны всем – и неверующим, и верующим. Только первые знают ее как великую княгиню Ольгу, а вторые добавляют к этому еще два слова: святая равноапостольная. Первые о ней просто помнят, вторые – ее любят.
Ольга жила в первом тысячелетии от Рождества Христова. Мы живем в третьем. Мир менялся сотни раз – но память об Ольге пережила все витиеватые извороты отечественной истории. И, скорее всего, переживет их и в будущем. И не потому только, что Ольга – великая святая. И не потому даже, что равноапостольная. А потому, что она – первая.
Первая русская святая. А значит, основоположница удивительного феномена русской святости, а также и основ русской культуры, ибо русская святость и русская культура – понятия единые и неделимые.
«Творцы духа суть живые очаги Родины», – сказал однажды Иван Ильин. Дыхание русской святости не только пронизывает толщу всей русской жизни, со всем ее укладом, нравственностью, миросозерцанием – но и рождает ее. Тихий свет Христа осеняет все лучшее, созданное русской цивилизацией. Православие есть стержень русской культуры – и само по себе есть русская культура. Другой культуры у Руси нет.
Русский человек вообще без христианства невозможен. Христианство есть его внутренняя потребность. Отказать этой потребности – и в русском человеке оживут древние идолы. Врожденное стремление к служению и природная широта души может породить дичайшее язычество, кровавое и ненасытное. Снимите с русского человека одежды христианства – и вам откроется некое страшное, звероподобное начало.
#{image=870768}Вообще расцерковление русского общества есть начало его конца. Русский человек онтологически не может поменять христианство на евроремонт, страховку и отпуск за границей. Это будет равноценно войне против собственной души. Достоевский так писал о культурном коде русского человека: «приняв святость высшей ценностью, он не возводит земные ценности на первое место, сознавая их тленность».
Нарушение этого закона для русского аналогично самоубийству. В лучшем случае он застрелится от скуки в том же заграничном отпуске. В худшем – служение ложным идеалам изменит его настолько, что боль его сердца откроет шлюзы для тысячи литров алкоголя и превратит в кошмар жизнь близких. А в самом худшем варианте его ожидает медленное разложение в одномерной тянучке быта.
Возможно, нечто такое поняла святая Ольга. Она и сама прожила как минимум две жизни. Например, она вполне познала демоническую радость жестокой мести, торжествуя над окровавленным трупом врага. Но также она почувствовала и тихое веяние мира Христова, приведшее ее ко крещальной купели.
Духовный опыт Ольги содержит в себе метаисторию духовного пути всякого русского человека. В нем есть все. Языческое прошлое, соблазн власти и богатства, дурное влияние окружения, малая ученость, непонимание близких, потеря любимых людей, опыт сомнений и неудач, одиночество – все эти вехи проходит вообще каждый человек, идущий ко Христу. Ольга же проделала этот путь первая.
Ольга канонизирована как «святая равноапостольная»... По правде говоря, апостольский подвиг Ольги велик не сам по себе. При жизни она мало кого привела ко Христу. Это ей не удалось сделать даже в отношении своего единственного сына. Но подвиг ее огромен по силе влияния его на судьбу Руси.
Например, религиозный выбор князя Владимира, получивший историческое значение, был сделан не без влияния очень меткого довода, приведенного Владимиру его боярами. «Если плох был бы закон греческий, то не приняла бы его твоя бабка Ольга, которая была мудрее всех людей», – сказали они князю. Конечно, отсылка к авторитету премудрой Ольги не могла не повлиять на решение Владимира. Так Ольга приняла участие в крещении Руси уже после своей смерти.
«Приведутся Царю девы в след Ея» (Пс. 44:15) – эти слова псалмопевца, понимаемые церковью как пророчество о Божией Матери, очень идут и к Ольге. Почему?
Дело в том, что вслед за Ольгой все канонизованные до 20-го века русские инокини были княжеского происхождения. Это преподобные княгини Евфросиния Полоцкая, Анна Кашинская, Евфросиния Суздальская, Евфросиния (в миру Евдокия) Московская. Народное или местное монастырское почитание прибавляет к ним ряд имен: Евпраксию Псковскую, Соломонию (Софию) Московскую, разведенную супругу Василия III, и других. А первая среди них Ольга, хоть она и не была монахиней (монашества на Руси тогда еще не существовало).
«Радуйся, русское познание Бога!» – написал Нестор летописец об Ольге. Действительно, ее опыт на века определил тип русской святости. Это тяга ко Христу более сердцем, чем умом. Это мир души более интуитивный, чем рациональный. Это религиозность скорее угаданная, чем наученная.
Ольгина вера может быть определена как чистое чудо, ибо у нее нет предпосылок. Она нелогична, и по сути не нужна, так как создавала княгине больше трудностей, чем выгоды. И как раз поэтому ее вера истинная и настоящая. Ольга не возлюбила Христа за что-то. Она выбрала Его просто потому, что человеку нужен истинный Бог.
Святая Ольга именно учит нас выбирать. Выбирать между «вечно» и «сегодня», между прозрачной красотой неба и вязкостью земли, между зовом сердца и холодными приказами рассудка. Великая княгиня не оставила после себя книг (да и умела ли она писать?), но сквозь тысячелетия к нам обращается то, что действует лучше всякого слова – пример ее выбора, выбора русского познания Бога.
И именно об этом – вся ее история. Ее история, сделавшаяся и нашей.