В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Николая Кудрякова о том, что кино про революцию, но без вождей этой революции – это профанация. 

Я не издеваюсь. Если Никита Сергеевич Михалков – большой художник, то объектом его внимания и художественного отображения может стать что угодно и кто угодно. А разве может быть кино про революцию и про гражданскую войну в России без Ленина? Революция без Ленина – это нонсенс.

А разве может быть кино про революцию и про гражданскую войну в России без Ленина?

И дело не только в событиях 1917–1920 годов в России. Никакой конфликт невозможно отобразить сколько-нибудь честно и добросовестно, не показав – честно и добросовестно – все стороны конфликта, и не показав знаковых представителей сторон.

В фильме «Семнадцать мгновений весны» Татьяна Лиознова сумела показать врагов не персонажами карикатур, а живыми людьми. Сумела показать их интересы и мотивы их поступков. Но это же не означало, что она сочувствует нацизму. Это означало, что она – настоящий художник.

А у большого художника Никиты Сергеевича Михалкова получается, что если он не сочувствует красным, то понимать их он не должен и не пытается. И нам говорят, что-де Михалков приглашает нас подумать. Но сам-то он думать не собирается!

Кино про революцию, но без вождей этой революции – это профанация. Кино про гражданскую войну, но без победителей в этой войне – это издевательство и над искусством, и над историей.

Это безнадежно хуже, чем фильмы, в которых события показаны глазами красных. Полковник Бороздин в «Чапаеве» стал одним из классических персонажей мирового кино.

Генерал Владимир Зенонович Ковалевский, полковник Львов, полковник Щетинин, капитан Ростовцев, штабс-капитан Дудицкий, ротмистр Волин – «Адъютант его превосходительства».

Поручик Александр Брусенцов – «Служили два товарища».

И так далее. И играли генералов и поручиков белой армии лучшие советские актеры: Армен Джигарханян, Владислав Стржельчик, Михаил Ульянов.

Почему же Никита Михалков, предлагая нам взглянуть на события 1920 года глазами белых, не расскажет нам ни про Фрунзе, ни про Буденного, ни Блюхера – а только почему-то про Землячку? Да и про нее он не рассказывает.

К чему тогда вопрос – как, дескать, это все могло случиться? Как могло случиться, что армия, победным маршем шедшая на Москву, оказалась прижатой к Черному морю? Нет, действительно, если мы за белых, то почему нас гнали почти от Москвы до причалов Новороссийска и Севастополя?

Почему мы, вооруженные, Антантой поддержанные, такие все крепкие, в погонах, почему мы бежали от нищих, полуголых, неграмотных людей?

А у них было общее военное командование. У них было политическое руководство.

У них был Ленин.