В среду в Иране объявили о начале выборов нового верховного лидера государства (рахбара). Как сообщил член президиума Совета экспертов Махмуд Раджаби, «окончательное решение будет объявлено через секретариат» данной структуры. В состав консультативного органа входят 88 богословов-правоведов, которых избирают на восемь лет.
На этой неделе в стране проходят траурные мероприятия в память о верховном лидере Али Хаменеи, который погиб 28 февраля во время ракетно-бомбовых ударов США и Израиля. Правительство объявило 40 дней общенационального траура и семь дней общенациональных выходных. Похороны, запланированные на вечер среды, были перенесены из-за огромного количества желающих проститься с аятоллой.
По данным иранских СМИ, в момент гибели лидер исполнял свои обязанности и находился в рабочем кабинете, хотя сразу после нападения власти страны утверждали, что Хаменеи жив и был срочно эвакуирован. При ударе США и Израиля также погибли несколько родственников аятоллы – дочь, зять, внук и одна из невесток. Позже от полученных ранений скончалась жена верховного лидера Мансуре Ходжасте.
Слухи о том, кто может стать новым рахбаром, активно обсуждаются в западной прессе. Газета The New York Times называет наиболее вероятным кандидатом в преемники Хаменеи его второго сына Моджтабу, который родился 8 сентября 1969 года в иранском Мешхеде – одном из главных священных городов для мусульман-шиитов.
Моджтаба Хаменеи обучался в престижной исламской школе Алави в Тегеране. В 1999 году поступил в духовную семинарию Кума (один из ведущих исламских центров в Иране) для продолжения религиозного образования, где посещал лекции шиитских богословов. Впоследствии там же преподавал. В 2004 году женился на дочери председателя Меджлиса (парламента) Ирана Голям-Али Аделя.
Несмотря на то что Хаменеи не занимал ранее официальных государственных должностей, западные СМИ нередко характеризовали его как одну из наиболее влиятельных фигур в иранской политической системе. Ему приписывают значительное влияние на структуры безопасности, включая Корпус стражей исламской революции (КСИР) и добровольческие силы «Басидж».
Исследователи называли Моджтабу Хаменеи ключевой фигурой в организации подавления антиправительственных протестов в июне 2009 года по итогам президентских выборов. С осени 2019 года находится под американскими санкциями.
Среди других возможных кандидатов называют члена Совета стражей Конституции и зампредседателя Совета экспертов Алирезу Арафи, который вошел в состав временного совета по управлению страной. Арафи обладает высоким религиозным авторитетом и пользуется доверием консервативных кругов. Мохаммад-Махди Мирбагери, который также является членом Совета экспертов, пользуется уважением у радикальных консерваторов («хардлайнеров»).
Внук основателя Исламской республики Рухоллы Хомейни Хасан Хомейни популярен среди реформистов и умеренных политиков, но в прошлом сталкивался с дисквалификацией при попытках занять государственные посты. Бывший спикер парламента Али Лариджани в последнее время получил от Хаменеи расширенные полномочия в сфере внешней политики, поэтому он рассматривается как опытный политик, способный сохранить стабильность режима в условиях внешнего давления.
В экспертной среде отмечают, что официальной информации о том, что Моджтаба Хаменеи является наиболее вероятным кандидатом на должность верховного лидера Ирана, нет. Более того, его кандидатура может быть неоднозначно воспринята иранскими элитами.
«Аятолла Али Хаменеи еще при жизни говорил о возможном назначении сына верховным лидером
и даже одно время продвигал его на эту должность. Но в последние годы он остерегался настаивать на преемственности. Дело в том, что общественность Ирана – особенно религиозная ее часть – в штыки восприняла эту идею», – напомнил Владимир Сажин, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН.
Он объясняет: мысль о переходе власти по наследству свойственна монархии, а Исламская революция боролась против этого. Как бы то ни было, если информация о назначении Моджтабы Хаменеи подтвердится, то из этого следует несколько выводов. Так, можно говорить о «мягком перевороте» в Иране. Сын покойного аятоллы тесно связан с КСИР. «Власть корпуса очень велика в стране: около 25-30% экономики и финансовых потоков контролируется им. Кроме того, это мощная военная система – контрразведывательная и карающая», – указал спикер.
Кроме того, назначение Моджтабы станет пропагандистским шагом и «щелчком по носу» американцам и израильтянам. «Они ликвидировали верховного лидера аятоллу Хаменеи, а у Ирана опять аятолла Хаменеи, – иронично заметил собеседник. – То есть, несмотря на происки США и Израиля и военные удары, концепция "Велаят-е факих" (политико-правовая доктрина, обосновывающая правление факиха) остается практически без изменений».
В свою очередь, военный эксперт Юрий Лямин крайне настороженно отнесся к слухам о вероятном преемнике. По его словам, информацию об этом «распространяют оппозиционные каналы вроде Iran International». «Они часто угадывают, но еще чаще пишут полную ерунду. Говорить о том, кто будет назначен или выбран – преждевременно», – подчеркивает собеседник. Эксперт пояснил, что
верховный лидер в Иране – это лидер не в прямом смысле слова.
«Его основная функция – арбитр и страж конституционного строя. Он стоит над ветвями власти и обеспечивает баланс между разными группами влияния. Али Хаменеи в последние годы был склонен именно к компромиссно-коллегиальному стилю управления. По слухам, он не назначал конкретного преемника, а предлагал Совету экспертов список кандидатов, которые могли бы продолжить его курс», – полагает спикер.
Что касается шансов Хаменеи, то в шиизме очень важен фактор происхождения. «Это отслеживается на много поколений. С другой стороны, Иран – революционное государство, свергнувшее монархию. Влиятельных людей в стране хватает, и у многих были влиятельные отцы и деды. Решающую роль играют личные качества и авторитет, приобретенный человеком, а не только фамилия», – рассуждает Лямин.
Собеседник считает, что при новом верховном лидере Иран продолжит развивать стратегическое партнерство с Россией и Китаем. «Те группы, которые выступали за сближение с Западом, за последние годы потеряли влияние. А после нынешней эскалации, ударов США и Израиля, гибели лидера и его родственников, их позиции стали совсем слабыми», – отметил эксперт.
Для Ирана сотрудничество с Россией и Китаем является основой его будущего,
особенно в условиях жесткого противостояния с Западом. «Поэтому кем бы ни был новый верховный лидер, а его имя мы узнаем, скорее всего, в ближайшие недели, отношения с Россией останутся для Тегерана одним из главных приоритетов. Военно-техническое сотрудничество также будет только укрепляться», – прогнозирует Лямин.
Политолог Дмитрий Бавырин добавляет, что сын Хаменеи как преемник – сценарий, выгодный оппозиции, но опасный для режима. «Если предположить, что оппозиция права и преемником действительно станет Моджтаба, это будет означать лишь одно: власть в Иране окончательно и бесповоротно захватил КСИР. Это будет победа силовиков и спецслужб над остальными элитами», – отметил Бавырин.
По его словам, для значительной части населения и либеральной оппозиции Моджтаба – фигура одиозная. «В общественном мнении он консерватор и "мракобес", возможно, даже более жесткий, чем его отец, но при этом молодой и амбициозный. Его имя уже много лет используется оппозицией как пугало», – пояснил спикер.
Кроме того, Моджтаба категорически не устраивает иранское духовенство.
«Для традиционных богословов, для шиитского клира он – выскочка, "мажор" и "наследный принц". В глазах духовенства это откровенный косплей монархических традиций свергнутого шаха. А борьба с монархией – это ДНК Исламской революции 1979 года», – подчеркивает собеседник.
Здесь важно понимать иерархию. Когда создавалась Исламская республика, предполагалось, что верховным руководителем может быть только Великий аятолла (марджа ат-таклид). «Уже второй лидер, покойный Али Хаменеи, был исключением из правил: на момент назначения он не имел статуса Великого аятоллы, но у него был колоссальный политический вес, опыт президентства в годы войны с Ираком и абсолютное доверие первого лидера Хомейни», – добавил Бавырин.
У Моджтабы нет ничего из этого. «Нет богословских регалий, нет политического опыта управления страной, нет всенародного авторитета. Есть только фамилия. Если его назначат, это станет не просто исключением, а плевком в сторону всего шиитского духовенства, на котором, как считается, и держится легитимность режима», – говорит эксперт.
Однако технически, после внесения поправок в Конституцию верховным лидером может стать любой шиит, одобренный Советом экспертов.
Формально Моджтаба – возможный кандидат, «но политически это крайне рискованный сценарий». «Назначение сына будет означать публичное признание, что революция выродилась в наследственную диктатуру. Это подорвет остатки легитимности режима в глазах духовенства и значительной части общества. Поэтому я с большим сомнением отношусь к тому, что эмигрантские слухи станут реальностью», – делится Бавырин.
По мнению политолога, Моджтаба Хаменеи так и останется «букой» из либеральной пропаганды – удобной страшилкой, которой оппозиция раскачивает улицу. «Но в реальных элитных переговорах сейчас, в условиях войны и внешней угрозы, победит компромиссная фигура. Скорее всего, это будет кто-то из временного руководящего совета – человек, способный выступить арбитром между КСИР, духовенством и политиками, а не фигура, раскалывающая элиту одним своим именем», – прогнозирует эксперт.