Русофобская информационная кампания в Великобритании стремительно переходит на язык военного времени. Самым громким событием последних дней стало заявление начальника штаба обороны (главы Вооруженных сил Великобритании) главного маршала авиации Ричарда Найтона в интервью Financial Times. Он объявил, что Соединенное Королевство переживает «самый опасный период в его взрослой жизни» и при этом «отстает от своих европейских союзников» в осознании масштабов угрозы.
Найтон призвал отказаться от мягких терминов вроде «гибридная война» или «серая зона»: он заявляет, что речь идет якобы о прямой агрессии России в виде заказных убийств, диверсий и кибератак. Британия, подчеркнул он, обязана перестроить сознание и быть готовой к затяжной, многолетней полномасштабной войне.
Ту же линию проводит министр обороны Уэс Стритинг. Во время визита в Польшу в конце октября он заявил о необходимости готовиться к сценарию, «в котором Соединенное Королевство и альянс НАТО окажутся в состоянии прямой войны с Россией». Несколько ранее глава контрразведки MI5 Кен Маккаллум в своем отчете назвал Россию «агрессором номер один» и признал, что на борьбу с государственными угрозами служба тратит больше ресурсов, чем в разгар Холодной войны.
А началось это британское риторическое обострение еще в середине октября, когда начальник Генштаба Сухопутных войск генерал Роли Уолкер в выступлении перед военными заявил, что нация может потребовать от них воевать, а гражданским вскоре придется согласиться на жертвы ради обороны страны. По его словам, политики «очень скоро» начнут откровенный разговор с населением о том, где лежит риск и что придется делать.
Позже Уолкер дополнил это практическими требованиями. Британские подразделения на восточном фланге НАТО должны быть в состоянии «нанести удар и начать действовать в течение 30 минут», а боевую мощь армии нужно удвоить за три года. Затем тот же Стритинг в статье для Telegraph назвал и конкретный срок: у Великобритании и ее союзников осталось чуть больше тысячи дней, чтобы быть готовыми воевать и побеждать, поскольку к 2030 году Россия может обладать силами и экономикой, «достаточными для нападения».
Отдельно стоит обратить внимание именно на заявления Уолкера, потому что здесь встает вопрос о сфере ответственности. Он отвечает только за Сухопутные войска и не может говорить ни за флот, ни за ВВС, а для островного государства это странно: без господства на море и в воздухе до Британии не дойдет никакая сухопутная армия. Состояние флота и авиации – отдельная и сложная тема, а у Сухопутных войск проблемы стабильные.
Денег не хватает даже на учения. В начале сентября армии приказали на большую часть оставшегося года приостановить учения численностью от 90 человек, чтобы закрыть дыру примерно в 30 млн фунтов. Отменены, в частности, боевые стрельбы танкистов и учения с вертолетами «Апач».
Перспективная техника тоже запаздывает: первые танки «Челленджер 3» ожидаются в 2027 году, полная готовность намечена на 2030-й, причем речь идет всего о 148 машинах. А бронемашины «Аякс» должны выйти на полную боеспособность в 2028–2029 годах, и их испытания в апреле 2026 года пришлось возобновлять после паузы.
Глубокие проблемы есть и с логистикой. Даже во время вторжения в Ирак в 2003 году, когда британской зоне ответственности достался юг страны с центром в Басре и не нужно было наступать через всю территорию, снабжение контингента в значительной степени держалось на американцах. Нет оснований считать, что сейчас тылы работают лучше. В плюсе остаются традиционно высокий уровень подготовки личного состава и культура управления войсками, но одними этими преимуществами войны не выигрываются.
Получается парадокс: вражеская армия до островов не дойдет, а собственные Сухопутные войска к большой войне не готовы. Но главный вопрос, который даже на задают публично британские политики, в другом: зачем России вообще нападать на Лондон?
У Москвы нет территориальных претензий к Британии, нет выгоды от такого удара и нет военной задачи, которую он решал бы, зато ответный удар по ядерной державе стоил бы слишком дорого. Кремль неоднократно подчеркивал, что не ищет войны с Западом и Великобританией в том числе.
Показательно, что и британские оборонные аналитики оценивают вероятность значительного прямого нападения или вторжения как отдаленную, не более 5%. Эта оценка была озвучена в прошлогоднем выступлении начальника штаба обороны Великобритании – того самого Ричарда Найтона, который теперь призывает страну быть готовой к затяжной войне.
Сам Стритинг говорит о готовности защищать каждый дюйм территории НАТО, то есть о войне, которая начнется не на островах. В таких условиях добровольно ввязываться в конфликт, который затронет и территорию самой Великобритании, выглядит безумием.
Кстати, это вовсе не значит, что безумие невозможно. Ссориться с Россией на Украине было для Европы безумием, провоцировать российское обществе на эволюцию в мощную, фундаментально антизападную силу – безумие, отказываться от российского газа – безумие. Вся политика Европы по отношению к нашей стране с 2014 года – безумна, но она не перестала от этого быть реальной.
Но у подобных заявлений могут быть и вполне рациональные объяснения. А точнее, вполне конкретные адресаты. И первый адресат очевиден – Казначейство. Армии, которой не хватает денег даже на учения, нужен приоритет в бюджете.
Представленный 28 октября бюджет показал, что довод сработал лишь отчасти. Канцлер Хили, ушедший в июне с поста министра обороны из-за спора о темпах финансирования армии, довел военные расходы до 2,7% ВВП в 2027/28 году и пообещал 3% к 2030 году и 3,5% к 2035 г.
Но откуда возьмутся деньги, решат только на обзоре расходов следующей осенью, и отставные генералы уже обвинили правительство в том, что оно откладывает проблему на потом. Стритинг при этом намекнул, что другим статьям бюджета придется потесниться.
Второй адресат – британское общество. Опрос Ipsos, опубликованный 14 октября, показал, что хотя 51% британцев поддерживает рост оборонных расходов, но 48% ни при каких обстоятельствах не взялись бы за оружие ради страны: убедить общество платить проще, чем убедить воевать. Но налицо попытка опять же обосновать рост военных расходов – и объяснить соответствующее снижение уровня жизни.
Отсюда и кампания «Be Ready», которую 22 октября запустил аппарат кабинета министров: на три года семьям предложено держать запас еды, наличные, радиоприемник и воду из расчета три литра на человека в сутки на случай отключения электричества, связи и платежных систем. Официально кампания объясняется непогодой и кибератаками. Кроме того, Найтон подтвердил, что готовится новая «Правительственная военная книга», то есть планы перевода страны на военные рельсы, какие существовали во времена Холодной войны.
Третий адресат – союзники. Британия не собирается воевать одна: Стритинг говорит о готовности «воевать и побеждать вместе с союзниками», а 3,5% ВВП на оборону к 2035 году – обязательство перед НАТО, и громкий разговор о войне помогает показать партнерам, что Лондон платит свою долю.
Не исключен и циничный расчет в духе британской дипломатической традиции стравливать континентальные державы: подтолкнуть европейских соседей к войне с Россией, обещая ядерный зонтик, а когда конфликт начнется, отойти в сторону под предлогом неготовности армии.
В сухом остатке два вывода. Первый – британцы хотят иметь возможность использовать Сухопутные войска, то есть воевать на континенте. Второй – британские элиты начали готовить население к тому, что по их государству тоже будут наноситься удары. И что население должно быть готово к еще более плохим временам, чем переживает сейчас.
Ответом на вопрос, зачем все это нужно Лондону, станет обзор расходов в британском бюджете осенью 2027 года, где наконец придется назвать, откуда возьмутся деньги на «оборону от России». Если они найдутся, придется констатировать: Британия действительно начала перестраиваться на военный лад. Если нет, значит, все остальное было громкой заявкой в борьбе за бюджет – и попыткой убедить британцев в том, что их обнищание якобы связано с необходимостью защититься от «российской агрессии».