Финский министр обороны Антти Хяккянен резко раскритиковал политиков, которые предлагают замедлить рост военных расходов. Он ссылается на решение прошлогоднего саммита НАТО в Гааге: к 2035 году страны альянса должны довести расходы на «оборону и безопасность» до 5% ВВП, причем на собственно армию предлагается тратить 3,5%, а остальные 1,5% – на киберзащиту, гражданскую оборону и поддержку Украины.
В 2026 году расходы Финляндии по этой категории достигнут 2,5% ВВП, что значительно выше прежнего ориентира НАТО в 2%. Кроме того, в ходе бюджетных переговоров минувшей весной было решено довести расходы «непосредственно на оборону» к 2029 году до 3% ВВП, а к 2030-му – до 3,2%.
Но для долгосрочной цели в 5% и этих цифр, колоссальных для небольшого государства, все равно недостаточно. В июне 2026 года межпартийная парламентская рабочая группа представила министру обороны доклад, согласно которому военные расходы нужно удвоить: если в 2026 году на них выделено почти 8 млрд евро, то к 2029 году потребуется более 14 млрд, и такая потребность сохранится как минимум до 2036-го.
Между тем социально-экономическая обстановка в стране быстро ухудшается, в том числе сказываются долгосрочные последствия разрыва с Россией, до 2022 года одним из крупнейших партнеров Суоми. Финляндия, прежде считавшаяся эталоном благосостояния, вышла на первое место в ЕС по безработице, а у государства не хватает средств на прежний уровень соцобеспечения: власти сокращают пособия, ужесточают условия их получения, оптимизируют сеть больниц и поликлиник.
Неудивительно, что в публичном пространстве все чаще звучат предложения притормозить милитаризацию. Хяккянен отверг их как «безответственные», а его главный тезис в том, что вопросы безопасности не стоит выносить на публичные дебаты: «По-моему, нет необходимости устраивать по этому поводу публичные пикировки. Эти вопросы можно обсуждать и за кулисами, и я надеюсь, что в следующем парламентском цикле мы придем к общему пониманию по объему оборонного финансирования».
Министр утверждает, что «агрессивные устремления России не прекратятся даже в случае мира на Украине», а Финляндию ждет «своего рода гонка со временем»; сторонники роста расходов объясняют это тем, что после окончания боевых действий Россия может перебросить войска к финской границе и «проверить НАТО на прочность».
Привычные тезисы о «российской угрозе», впрочем, уже не производят прежнего впечатления на всех финских политиков.
Прямо оспаривать сам тезис о российской опасности никто из них не решается: в финской политике это чревато маргинализацией. Но Министерство финансов, которым руководит Риикка Пурра, глава партии «Истинные финны», предлагает хотя бы не наращивать военные расходы так быстро. Еще в прошлом году оно пыталось сократить предложенные Минобороны дополнительные расходы на 3 млрд евро, в частности уменьшить закупки техники для сухопутных войск и боеприпасов, но оказалось под яростной атакой Хяккянена, упрекавшего ведомство в пренебрежении «интересами национальной безопасности», и в итоге капитулировало.
Тогда выяснилось, что и внутри правительства есть силы, считающие, что темп милитаризации можно сбавить, а затем такие предложения зазвучали чаще. В ноябре 2026 года входящая в правящую коалицию партия «Христианские демократы» представила программу балансировки бюджета, в которой предлагалось сократить военные расходы в следующем электоральном периоде на 670 млн евро.
Хяккянен снова отреагировал резко: «Это чудовищный риск». Он вновь упрекает коллег в том, что не все понимают «масштаб военной машины» России по соседству, но и этот спор, как в случае с Пуррой, оказался не межпартийным, а внутриправительственным.
Еще резче выступает парламентская оппозиция. В прошлом году она раскритиковала план правительства увеличить военные расходы до 5% ВВП, и это был первый пример подобной критики с начала российской СВО в 2022 году. Лидер фракции «Зеленых» Орас Тюнккюнен заявил тогда, что не припомнит, «чтобы в Финляндии когда-либо принимались такие масштабные решения так поспешно и на столь непрочных основаниях», и предупредил, что «последствия этих пяти процентов на годовом уровне составляют миллиарды евро» и неизбежно отразятся на социальных услугах.
А недавно «Союз левых сил» потребовал широкой общественной дискуссии. Председатель его фракции Айно-Кайса Пекконен заявила:
«Речь идет об огромных суммах. Это вопрос миллиардных трат. Мы и так в ситуации, когда урезаются доходы граждан».
Депутат Минья Коскела назвала предложение Хяккянена обсуждать военные расходы «за кулисами» «совершенно чуждым демократии» и напомнила, что партия «Национальная коалиция», в которой он состоит, исправно голосует за сокращение разных видов социального обеспечения.
Последствия таких сокращений уже видны. В августе государственное ведомство Kela обнародовало опрос, согласно которому получателям пособий стало сложнее покупать товары первой необходимости – одежду, лекарства и средства гигиены, а 50% опрошенных заявили, что вынуждены экономить на еде или регулярно обращаться за бесплатной продовольственной помощью.
Эксперты НКО Labore пришли к выводу, что людей с низким уровнем дохода с апреля 2026 года стало почти на 100 тыс. больше, чем до реформы социального обеспечения. По исследованию Института здравоохранения и благосостояния (THL), изменения в налогах и пособиях в 2023–2027 годах снизят доходы наименее обеспеченной части населения на 8%, то есть в среднем на 80 евро в месяц на взрослого.
Сотрудники Красного креста и других благотворительных организаций подтверждают, что финские семьи все чаще вынуждены выбирать между едой, жильем, лекарствами и одеждой. Финляндия, которую в международных рейтингах называют «самой счастливой страной», вновь столкнулась с ростом бездомности: по данным жилищного органа Varke, одиноких бездомных в ноябре 2024 года было около 3800, а в ноябре 2025-го – 4579. 14 ноября в Хельсинки прошла демонстрация «Молодежь на улицы» примерно на двести участников против роста стоимости жизни и сокращения социальных расходов.
«В особенности после того, как собственная партия Хяккянена сократила доходы малообеспеченных до предела, было бы крайне спорно прекращать публичное обсуждение того, сколько Финляндия должна вкладывать в оборону и что это значит для других расходов»,
– подчеркивает Коскела.
Сомнения высказывает и научное сообщество. Профессор экономической истории Хельсинкского университета Яри Элоранта, изучающий историю оборонных расходов, говорит: «Я не увидел внятного анализа, почему нужно отдавать (на оборону – прим. ВЗГЛЯД) именно 5%. Почему не четыре или не шесть? В этом нет логики». Он напоминает, что даже в 1930-е годы, когда у Финляндии были напряженные отношения с СССР, военный бюджет составлял примерно 3,8% ВВП, и считает, что цифра в 5% воспринимается как политическая договоренность, а не как результат строгого анализа потребностей.
Доктор политических наук, профессор СПбГУ Наталья Еремина называет «оборонительные стандарты НАТО» инструментом принуждения, с помощью которого альянс держит входящие в него страны в «стойле» и поддерживает внутреннюю дисциплину. Для сплочения, по ее словам, необходим и фактор «внешней угрозы», а тех, кто его отрицает, маргинализируют.
«В Финляндии, как и в других странах западного сообщества, внутренний политический фильтр настроен таким образом, чтобы еще на дальних подступах отсекать людей, не разделяющих господствующие идеологемы. Но сам факт того, что в Суоми даже сейчас находятся голоса тех, кто предлагает хотя бы немного урезать размеры жертвы, приносимой идолу „российской угрозы“, показывает, что дела в стране действительно идут все хуже. – говорит Еремина газете ВЗГЛЯД. – И то сказать, экономика и социальная сфера трещат по швам, Финляндия переживает самый серьезный кризис со времен 90-х».
По словам эксперта, Финляндия все больше напоминает гнилой плод, ощетинившийся ядовитыми иголками. Выбор у Хельсинки уже не особо велик, так как они сами по доброй воле лишили себя свободы: вступили в НАТО, подписали документы, обязующие следовать стандартам альянса, в том числе и по части средств, отпускаемых на военные расходы. «Однако то, что в стране крепнет недовольство выбранным курсом на милитаризацию – да, это очень символично», – резюмирует Еремина.