Новый, 2026 год Иран встретил массовыми демонстрациями. Беспрецедентными не столько по количеству протестующих (хоть митинги и идут в десятках городах страны, в 22 из 31 иранской провинции), сколько по их мотивам. «Протесты в Иране на этот раз носят экономический характер, и в этом их коренное отличие от предыдущих выступлений, которые во многом были спровоцированы политическими причинами. Правами женщин, результатами выборов и прочее», – объясняет газете ВЗГЛЯД политолог-международник, эксперт РСМД Елена Супонина.
И эти экономические причины весьма серьезны. Иранский риал потерял более 50% своей стоимости за последние шесть месяцев, достигнув в воскресенье исторического минимума в 1,4 млн риалов за доллар. Пенсионные фонды Ирана находятся на грани банкротства. Количество людей, взятых под арест за невыплаченные долги, бьет рекорды.
«По сути, в стране накопилось недовольство высокими темпами инфляции, а также разорением торговцев, лавочников и бизнесменов. Люди понимают, что у них нет перспектив поправить свое экономическое положение, и поэтому выходят на улицы», – говорит Елена Супонина.
Причем выходят не только с экономическими, но и с политическими лозунгами. Многие начинают видеть корень проблем не столько в санкциях или объективных трудностях (например, дефиците пресной воды, который возник в стране в прошлом году), но и в самих иранских властях. Которые не только не способны решать проблемы, но и, мол, особо не стремятся это делать, поскольку их в общем и целом все устраивает.
«На фоне неконтролируемого роста цен удивляет стабильность цен в магазинах кооператива Басидж (Moaseseh-ye Tanime Aghlame Masrafiye Basijian). В этой огромной сети цены не растут, товары наличествуют, там даже цены на бензин и путевки в дома отдыха стабильны. Но есть особенность одна: туда доступ имеют сотни тысяч членов Басидж (военизированного ополчения – прим. ВЗГЛЯД), члены их семей, ксировцы, да еще и чиновники со своими родственниками», – пишет Telegram-канал «Иран, но не тот».
К экономическим лозунгам добавляется еще и требование обеспечить социальную справедливость, причем за счет смены режима как такового.
Особенностью нынешних протестов является их в целом стихийный характер. «Возникает ощущение, что протесты направляются через соцсети. Однако ярких лидеров, которые повели бы за собой массы, нет. Ни внутри Ирана, ни у находящейся за пределами страны оппозиции», – говорит Елена Супонина.
И это является одной из причин того, почему власти не могут с ними справиться. Попытки идти навстречу протестующим (например, смена главы Центробанка) тоже пока ни к чему не приводят – убрать людей с улиц не удается.
В теории, конечно, помощь может прийти оттуда, откуда не ждали – из Америки. Дональд Трамп уже пригрозил вмешаться на стороне иранских демонстрантов.
«Если Иран будет стрелять и жестоко убивать мирных протестующих, что является для него обычным делом, Соединенные Штаты Америки придут им на помощь», – заявил он. Министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи уже называл угрозы Трампа «безрассудными и опасными». Однако для действующей власти они могут быть благом, поскольку сплотят людей против внешней угрозы и позволят властям утихомирить протесты лозунгами и обещаниями.
Более того, даже риторическое вмешательство со стороны Соединенных Штатов позволяет властям искать внешний след в демонстрациях. «Группа людей, подстрекаемых или нанятых врагом, собирается за спинами торговцев и владельцев магазинов и скандирует лозунги против ислама, Ирана и Исламской Республики», – говорит рахбар Али Хаменеи.
Однако до полноценного американского вмешательства (если, конечно, оно будет) полностью разыграть карту «внешнего врага» не удастся. Поэтому властям приходится изыскивать другие способы – например, они пытаются расколоть протестующих.
В частности, слова Хаменеи о том, что «бунтовщиков надо поставить на место», многие трактуют как призыв к жесткому подавлению демонстраций. Однако это не совсем так. Хаменеи, по сути, лишь разделил демонстрантов на «протестующих» и «участников беспорядков».
«Хаменеи призвал наказать отдельных активистов – но в то же время призвал и к скорейшему решению экономических проблем, переложив ответственность на президента и правительство. Которые этим сейчас и займутся», – говорит Елена Супонина.
Возникает впечатление, что президент и правительство Ирана играют свою игру. С одной стороны, президент Масуд Пезешкиан уже потребовал от кабмина «прислушаться к законным требованиям» протестующих и заявил, что у правительства «есть планы по реформированию денежно-кредитной и банковской системы, а также сохранению покупательной способности населения». С другой – он говорит о том, что есть некие внутренние силы, которые извлекают выгоды из «ренты, контрабанды и взяточничества», и поэтому, мол, создают препятствия для всяких реформ.
Под этими самыми силами он, безусловно, имеет в виду Корпус стражей исламской революции и своих консервативных противников во власти. Которые, в свою очередь, очень надеются на то, что президент-реформатор не сможет утихомирить протест и его можно будет сделать крайним, обвинить в том, что он не справился. Он – а вместе с ним и весь реформистский лагерь, который выступает за поиск компромиссов с Западом и либерализацию не только экономической, но и политической жизни страны.
Проблема страны в том, что подобные противоречия внутри элит в период внутренних потрясений могут привести к эскалации протестов и самой настоящей революции. Если не в этот, то в следующий раз – ведь ни раскол элит, ни экономические проблемы Ирана никуда не денутся.