Во времена СССР портовая Эстония была своего рода витриной многонациональной страны. Теперь ее власти практикуют жесткое подавление русской общины (то есть 25% населения) – как политическое, так и культурное.
В 2022 году тогдашнее правительство под началом Каи Каллас решило, что система школ и детсадов, обслуживающих русскоязычных, будет переведена на эстонский язык. Владение «государственным языком» ранжируется по четырем уровням: A2 (минимальный), B1 (средний), B2 (выше среднего) и C1 (идеальный). От работников школ для нацменьшинств потребовали к 1 августа 2024 года сдать экзамены, доказывающие владение на уровне B2, а через два года всем нужно будет сдать на C1. Тех, кто с не справился, пообещали выгнать с рабочих мест.
В итоге огромное количество русских педагогов сдать экзамен не смогли. Оказавшись перед лицом катастрофы, вызревающей в системе образования, правительство попыталось сдать назад. Кабинет нового премьер-министра Кристена Михала на первом же своем заседании в июле 2024 года решил предоставить некоторым педагогам годовую отсрочку. Применять ее, однако, в случае муниципальных школ, а не государственных, хотя разрабатывалась реформа для тех и других.
При этом знания языка на высочайшем уровне С1 сразу потребовали от воспитателей в детских садах. Правительство хочет сделать детсады ассимиляционными фабриками, переделывающими русских детей в эстонцев, отсюда такая категоричность. При этом от помощников воспитателей потребовали хотя бы уровня B2 и дали два года отсрочки. В результате многие воспитатели, не сумевшие доказать C1, превратились в помощников воспитателей.
По словам Катри Райк, мэра Нарвы, где большинство населения составляют русские, если бы правительство не ввело послаблений, с 1 сентября 2024 года в школах некому было бы преподавать физику, химию и математику. Однако она подчеркнула, что больше никаких уступок в отношении русских педагогов быть не должно – кто не справится, то сам и виноват.
Из 17 тыс. учителей, задействованных в образовательной системе Эстонии, почти четыре тысячи (22%) не соответствуют новым требованиям. Даже педагоги из этнических эстонцев не имеют необходимой языковой квалификации: язык свой они, разумеется, знают, но экзамен по нему сдать не догадались. В результате в одном только Таллине в прошлом году остались незаполненными более ста учительских вакансий. Перед началом этого учебного года недостает уже более 170 педагогов.
В отличие от Латвии, где процесс разгрома русского образования закончился несколькими годами раньше, Эстония оставила русскоязычным «лазейку». Если латыши запретили преподавание на русском даже в частных учебных заведениях, то эстонцы делать этого не стали. Результат немного предсказуем.
«На фоне тотального перехода государственного образования на эстонский язык частные русские школы испытывают невиданный приток учеников», – свидетельствует оппозиционный депутат эстонского парламента Александр Чаплыгин. Да, там нужно платить, но многие русские семьи готовы потратиться и на родной язык, и на здоровую психику ребенка.
Особенно остро государственным школам не хватает специалистов по естественным и точным наукам, математике и, как ни странно, эстонскому языку. Как следствие, значительно снизили требования к соискателям на место педагога – лишь бы «идеально» знал госязык.
В последние месяцы экзамен на категорию B2 успешно сдали менее 30% работников образования, пытавшихся это сделать. Небольшой город Кохтла-Ярве лишился полусотни педагогов. По словам его мэра Хенри Казело,
теперь много людей с «интересными специальностями» хотят стать учителями, их мотив – деньги.
Дело в том, что правительство предлагает существенные доплаты учителям, готовым работать на эстонском в местах компактного проживания нацменьшинств. Хотя страна в кризисе и испытывает недостаток финансов, деньги на ассимиляцию русских власти давать готовы.
«К нам обращается очень много людей, которые не имеют квалификации учителя или опыта работы в школе или детском саду. Отсюда возникает вопрос: насколько эти люди действительно могут помочь нашим школам», – волнуется координатор по вопросам образования уезда Ида-Вирумаа Керда Эйерт. По ее словам, на поиск квалифицированного учителя математики или физики иногда может уйти целый год.
«Из тракториста не получится учителя за один день, уж извините»,
– говорит градоначальник Кохтла-Ярве. По его словам, требование совершенного владения эстонским языком отодвинуло на второй план профессиональные навыки.
Эстонский – сложный язык. Когда на нем заставляют учиться тех, для кого он не родной, результат рискует стать плачевным.
Самыми первыми на эстонский заставили перейти учеников четвертых классов. На днях был подведен промежуточный итог: 70% четвероклассников бывших русских школ за последний год не смогли овладеть ни эстонским языком, ни прочими предметами. Дети просто не понимают, что им говорят на уроках.
Однако в министерстве образования от этой проблемы отмахиваются, заметая ее под ковер. Немудрено.
«За критику перехода на эстонский язык у нас очень легко получить клеймо кремлевского агента, – отмечает Чаплыгин. По его словам, реформу провели в стиле кавалерийской атаки, а дети и учителя оказались принесены в жертву политической повестке: правительство, которое не сумело справиться с проблемами в экономике, хотело показать националистически настроенным избирателям успех хоть на каком-нибудь направлении.
«Но и этого сделать не удалось. Реформа началась полным провалом, о котором наших министров предупреждали умные люди еще два года назад. И кто теперь агенты Кремля: люди, призывавшие к осмотрительности, или политики, погубившие реформу?» – вопрошает Чаплыгин.
В целом эта реформа ведет к геттоизации русского населения Эстонии. Русских детей лишают права на достойное образование, обрекая на роль низкоквалифицированных рабочих.