Обещание Илона Маска в случае принятия «Большого прекрасного законопроекта» создать новую американскую партию выполнено. В воскресенье миллиардер подал документы на регистрацию America Party (AMEP, «Партия Америки»). По словам Маска, двухпартийная система в США – только иллюзия, а страной правит Партия жирных свиней. Как заявил миллиардер, настало время «для новой политической партии, которая действительно заботится о людях».
Как минимум финансовых ресурсов для строительства новой партии у Маска хватит. Кроме того, он может получить поддержку тех технологических предпринимателей (условных «цифровиков»), которые вместе с ним пришли в команду Трампа и которых отстранили от участия в принятии серьезных решений (и скандалы с этим происходят прямо сейчас).
Как и ради чего создавались партии в США
Американская конституция не содержит никаких упоминаний о политических партиях. Более того, первый американский президент Джордж Вашингтон был противником появления партий, считая, что они внесут раскол в политическую жизнь США.
Но еще в период его президентства оформилась Федералистcкая партия (1789 год). Она выступала за сильное федеральное правительство, экономическое развитие на основе мануфактур и международной торговли, улучшение отношений с Великобританией. Ее оппонент, Демократически-республиканская партия выступала за бóльшую самостоятельность штатов, за развитие аграрной экономики и за поддержку Французской революции.
Эта двухпартийная система продержалась недолго. Федералистская партия после поражения на выборах 1816 года уже не сумела оправиться. Затем в истории Америки были Национальная республиканская партия, партия Вигов, партия Конституционного союза, Прогрессивная партия – их существование было коротким. А действующая сейчас двухпартийная система – Республиканская и Демократическая – сформировалась после Гражданской войны в США.
Но при всем многообразии обстоятельств появления и исчезновения политических партий в США есть несколько противоречий, которые вновь и вновь воспроизводятся каждый раз в новых условиях.
Во-первых, противоречие между сторонниками либерализации торговли и сторонниками защиты внутреннего рынка путем введения повышенных импортных тарифов. Второе противоречие касается отношения к госдолгу. Сторонники высоких импортных тарифов мягче относятся к росту государственного долга, а сторонники свободной торговли требуют более жесткой финансовой дисциплины.
Например, в эпоху господства Республиканской партии во второй половине XIX века протекционизм стал официальной политикой США на полвека. Республиканская партия представляла интересы Севера, промышленников и железнодорожных компаний, поддерживала высокие тарифы и финансирование промышленной революции через рост долга. Так введенные в 1890-х годах тарифы на импорт в среднем достигали 50%. Демократы (в основном южане и фермеры Среднего Запада) поддерживали снижение тарифов, считая их «налогом на бедных», оппонировали усилению федерального центра и накоплению долга.
Результаты Первой мировой войны способствовали увеличению экономической роли Америки в мире и либерализации внешней торговли. Великая депрессия заставила демократическое правительство Рузвельта перейти к умеренному протекционизму. Республиканцы же, поддерживая крупные корпорации, стали все чаще выступать за свободу торговли. Итоги Второй мировой, по результатам которой Америка стала экономической сверхдержавой, только закрепили эти подходы.
К началу XXI века наметилось новое противоречие – между компаниями индустриального сектора и глобальными финансовыми конгломератами. Вливание в мировую экономику долларов производится через финансовые институты, которые и получают львиную долю выгоды от безудержной эмиссии. В то же время компании индустриального сектора, получая выгоды от глобализации (за счет снижения издержек), крайне негативно относятся к росту инфляции (к которой безудержная эмиссия в конце концов и приводит). Кроме того, компании Большой цифры, работающие онлайн по всему миру, крайне негативно относятся к попыткам некоторых стран вводить налоги на прибыль, которую они получают от онлайн-пользователей из этих стран.
Наконец, компании, работающие в глобальном мире, включенные в трансконтинентальные цепочки поставок, небезразличны к вопросам надежности системы расчетов, а для этого нуждаются в стабильной международной валюте.
Трамп действует в духе республиканцев индустриальной эпохи. Но в XIX веке тарифы защищали внутренних производителей, а сегодня они бьют по их цепочкам поставок. Это не позволяет однозначно определить баланс выгоды и убытков для национальной индустрии в целом.
В духе тех же республиканцев XIX века рост госдолга допустим, если при этом выделяются деньги на инфраструктурные проекты. Но пока Трамп не выдвинул никаких инфраструктурных проектов, сулящих выгоду реальному сектору или хотя бы важным отраслям американской индустрии. То есть рост госдолга с этой точки зрения идет «впустую». Кроме того, Трамп и Маск оказываются на разных позициях по целому ряду других вопросов.
Криптовалютное будущее и тарифы
В начале нынешнего срока Трампа высказывалась гипотеза, что он готовит отказ от доллара и переход на криптовалюты. Это позволило бы администрации США избавиться от зависимости от ФРС (являющейся частной структурой, почти не подотчетной финансовым властям США). Но постепенно к Трампу пришло понимание, что полностью отказаться от доллара нельзя. А значит, с криптовалютой можно не торопиться. Этим объясняют постепенную потерю веса в администрации Трампа ряда пришедших вместе с Маском «цифровиков».
Получилось, что Маск вложился в победу Трампа, понес репутационные издержки в период работы в департаменте эффективности в администрации Трампа, а в результате ему не дали добиться публично поставленной цели. Более того, президент пошел на компромисс со своими оппонентами в вопросе, ставшем главным в деятельности Маска в администрации – вопросе кардинального сокращения бюджетного дефицита. А без сбалансированного бюджета невозможен переход к криптовалюте – неизбежно нужно будет продолжать эмиссию долларов, то есть сохранять ФРС и господство финансистов.
Что же касается тарифных войн, то бизнес Маска от них не только не выигрывает, а наоборот – несет вполне ощутимые издержки.
На кого сработает «Партия Америки»
Насколько опасно для старых американских партий появление новой? Как показывает история, если ни одна из действующих партий не собирается распадаться, третья партия может показать разовый результат, но не сможет закрепиться в политической системе.
Если Демпартия преодолеет внутренние разногласия, партийный проект Маска в долгосрочной перспективе выглядит сомнительно. Но есть смысл рассмотреть краткосрочный эффект от ее появления.
На президентских выборах 1992 года независимый кандидат Росс Перо набрал 18,9% голосов. Шедший на второй срок республиканский президент Джордж Буш – старший получил 37,4%, а кандидат Демпартии Билл Клинтон – 43%. Победа Клинтона во многом была обусловлена тем, что консервативный Росс Перо отнял часть электората Буша-старшего, не повлияв на голоса сторонников Клинтона.
Аналогичная история произошла на выборах 1912 года. Теодор Рузвельт (со своей Прогрессивной партией) даже опередил шедшего на второй срок республиканского президента Уильяма Тафта, но в результате оба проиграли демократу Вудро Вильсону.
Поскольку Маск, как иммигрант, не имеет права баллотироваться на пост президента США, впрямую рассматривать такой сценарий не имеет смысла. Но если рассмотреть участие Американской партии в промежуточных выборах 2026 года, то открываются интересные возможности. Если Маск, как и обещал, будет выступать против республиканцев, поддержавших «Большой прекрасный законопроект», то это может сказаться на составе нижней и верхней палаты Конгресса по результатам выборов, даже если кандидаты от «Партии Америки» в них не пройдут. А это значит, что Трамп получит враждебный к себе Конгресс и перспективу очередного/очередных импичментов (пусть и не имеющих шансов дойти до финала).
Но возможен и вариант, что ссора – это постановка, а на самом деле партия Маска должна оторвать недовольные голоса сторонников Демпартии. Тогда у Трампа будет спокойная вторая половина срока и хорошие шансы на победу в выборах 2028 года Джея Ди Вэнса. Правда, для этого нужно, чтобы демократы всерьез поверили в ссору Маска и Трампа.