Николас Мадуро победил на президентских выборах в Венесуэле, но это примерно такая же ситуация, как у президента Белоруссии Александра Лукашенко в 2020 году: какие бы цифры ни вывесил на табло избирком, защищать свою власть придется упрямством и силой.
Венесуэльскую Светлану Тихановскую зовут Мария Корина Мачадо, только она не эрзац политика, а самый настоящий политик – признанный лидер оппозиции и главный мотор борьбы с Мадуро. В выборах она, однако, не участвовала: ее отказались регистрировать как одного из организаторов попытки государственного переворота в 2014-м, когда уличные толпы попытались свергнуть Мадуро в первый, но далеко не в последний раз.
Так что более точным аналогом Тихановской является Эдмундо Гонсалес – 74-летний интеллигентный дипломат в отставке, малоизвестный даже на родине. Именно он стал кандидатом в президенты от врагов режима и, по данным официальных властей, набрал на выборах 44% против 51% с лишним у Мадуро. Оппозиция, ссылаясь на параллельный подсчет части голосов, дает Гонсалесу под 70%.
Мачадо сразу поставила вопрос ребром, на ходу проскочив стадию «мирного протеста». Военных она призвала свергнуть Мадуро силой оружия, сторонников – к революции и общенациональной стачке с перекрытием дорог. Многие прислушались.
Пока что жертвами протестов в 20 из 24 штатов страны стали один человек и один памятник Уго Чавесу, который был демонтирован толпой в городе Коро. Толпу это, понятное дело, не красит, тем более что Чавес – не Мадуро, а Мадуро – не Чавес. И в этом главная беда нынешнего президента.
У него нет энергии, идей, харизмы, авторитета, принципов и многих талантов предшественника. От Венесуэлы Чавеса в современной Венесуэле мало что осталось: щедрые социальные программы правительства никто не отменял, но денег на них нет. Безработица, преступность, нищета – такова сейчас Боливарианская республика. Столь же нефтеносная, как и при Чавесе, но другая – латиноамериканский аналог Киргизии или Таджикистана.
Многие семьи живут за счет средств, которые переводят из-за рубежа гастарбайтеры. По данным ООН, за время президентства Мадуро из 29-миллионной страны эмигрировали более шести миллионов человек, что создало на континенте кризис – примерно такой же, о каких часто пишут применительно к Евросоюзу и штатах США, приграничных с Мексикой. В том числе и поэтому Мадуро сильно недолюбливают все без исключения соседи, но особенно – Гайана, которой он совсем недавно угрожал введением войск и аннексией нефтеносных джунглей в спорной провинции Эссекибо. Судя по всему, это было частью его предвыборной кампании: возврат Эссекибо для венесуэльцев – своего рода национальная идея.
К настоящему моменту уже девять латиноамериканских стран отказались признать официальные результаты выборов в Венесуэле под предлогом их сфальсифицированности. Из семи из них Мадуро незамедлительно отозвал послов. Самая влиятельная в этом списке – Аргентина под управлением провашингтонского эксцентрика Хавьера Милея, то есть случай настолько особый, что можно было бы в расчет не брать. Однако на власти Венесуэлы ополчились не только правые, но и многие левые правительства, где про Вашингтон слова доброго не скажут.
В самом Вашингтоне с уверенностью в голосе заявили, что «официальные результаты не отражают волю народа Венесуэлы» – и взяли паузу. Выжидают – устоит Мадуро или нет.
В чем Мадуро несомненно поднаторел за десять лет, так это в умении защищать свою власть. Сейчас ряд обстоятельств складываются в его пользу, в первую очередь та самая массовая эмиграция недовольных из Венесуэлы. Параллельно это создает для режима и уязвимость – венесуэльская экономика стала критично зависимой от зарубежных переводов и может окончательно схлопнуться при режиме блокирующих санкций (таких, какими обложили Россию).
Но есть и еще одно важное обстоятельство: администрации президента США Джо Байдена не выгодна эскалация отношений с Каракасом – такая, чтобы блокирующие санкции действительно пришлось вводить, а не просто угрожать ими. Последние три года Белый дом, напротив, ослаблял экономическую удавку, сняв часть ограничений с окружения Мадуро и венесуэльской нефтяной отрасли, чтобы стабилизировать цены на черное золото.
Теперь этот мотив – один из ведущих. Вашингтон хочет смены венесуэльского режима, но не любой ценой. Любую цену он готов заплатить за другое – за то, чтобы в Белый дом не вернулся Дональд Трамп. А он обязательно вернется после выборов в ноябре, если выборы будут сопровождаться ростом цен на топливо – это больной вопрос для многих так называемых неопределившихся штатов.
Соответственно, способствовать росту цены за баррель – это играть на руку Трампу. А цены несомненно вырастут, если «взрывать» Венесуэлу без гарантии результата, как при предыдущих попытках крестового похода на Мадуро и вторичном блокировании ее «нефтянки».
Кстати, в случае, если Трамп действительно вернется, а Мадуро к тому моменту все еще будет президентом, максимально жесткой «санкционной войны» ему уже не избежать: смена власти в Венесуэле – это проект и «пунктик» именно Трампа, а не Байдена.
В Москве, Пекине, а также у давних и персональных союзников Мадуро в Латинской Америке – на Кубе, в Боливии и примкнувшем к ним Гондурасе – признают официальные результаты и не оспаривают победу преемника Чавеса. Никаких политических поводов для этого нет.
Пускай Мадуро не стал вторым Чавесом для собственного народа, но он верен его заветам на международной арене: русские, китайцы, кубинцы – это товарищи и братья, а Вашингтон Венесуэле враг.
Сколь бы ни были сильны претензии к президенту внутри страны, более удачный расклад в Венесуэле для Москвы невозможен – в том числе и потому, что более популярных и талантливых наследников Чавеса Мадуро за последние годы выжил из власти, зато плотно удерживает контроль над армией, силовиками и «нефтянкой» – трех китах, на которых держится система.
Разрушить эту систему, невзирая на последствия, требуют теперь испанские СМИ. Многие латиноамериканские возлагают надежды, что лидер самой авторитетной страны континента – президент Бразилии Лула да Силва – заставит Мадуро пересчитать голоса и убедит его, по собственному выражению, «научиться проигрывать выборы». Но ситуация, в которой Луле – политику левому и антивашингтонскому, это нужно больше, чем самому Вашингтону, дает Мадуро «окно возможностей».
Если он устоит, США вряд ли будут пытаться его добить – этот сценарий в Вашингтоне хотели бы отложить на следующий год, избежав критичных рисков для рынка энергоносителей. Поэтому не стоит удивляться тому, что при грандиозном замахе оппозиции, готовой захватывать аэропорты и перекрывать шоссе, выхлоп будет меньше ожидаемого, а новый политический кризис окажется для Мадуро легкой прогулкой в сравнении с кризисом 2019 года, когда венесуэльскую Тихановскую звали Хуаном Гуайдо.
Но если Мадуро внезапно перестанет быть президентом – из-за мятежа в полиции, военного переворота или уличной революции (в Латинской Америке всякое бывает), удивляться тоже не нужно. Предпосылок к этому достаточно. Мадуро не лучше многих исторических лидеров, некогда снесенных «маршами пустых кастрюль». А если смотреть на него изнутри обнищавшей Венесуэлы, то и похуже многих.