Когда французский министр иностранных дел Жан-Ноэль Барро в конце ноября отправился в Африку, чтобы среди прочего посетить Чад и Сенегал – ничто не предвещало кризиса в отношениях между этими странами. Предполагалось, что в Чаде состоится обсуждение ситуации с суданскими беженцами, которые бегут сюда от непрекращающейся гражданской войны.
В Сенегале министру предстояла еще более деликатная миссия, связанная с 80-летием бойни в военном лагере Тиаруа, недалеко от Дакара. Речь идет о событиях 1944 года, когда колониальные войска и французские жандармы открыли огонь по своим собратьям – сенегальским стрелкам, которые сражались в одной армии с ними, на одной стороне. Причина была в том, что сенегальцы потребовали причитающихся им выплат – а в ответ получили пули.
В то время, о котором идет речь, французские власти признали, что были убиты по меньшей мере 35 человек. Сенегальские историки настаивают на том, что погибли сотни людей. Только в июне этого года французы официально признали гибель шести человек, причем с формулировкой «павшие за Францию», которая вообще-то применяется к тем, кто погиб от рук врага, а не от собственных союзников.
Разумеется, французские власти таким образом стремятся избежать обвинений в бессудном массовом убийстве, которое попахивает геноцидом. Найдя удачную формулировку, которая, как они полагали, избавит их от ответственности, они решили, что дело сделано. Но в этот раз ответ последовал незамедлительно. Президент Сенегала Бассиру Диомай Фай дал 28 ноября интервью, в котором заявил, что французские войска должны покинуть его страну.
«Сенегал – независимое государство. Суверенный характер страны не согласуется с присутствием на ее территории военной базы чужого государства… Давайте на минуту предположим, что роли переменились. Как француз, захотите ли вы видеть в вашей стране сенегальские танки и сенегальских солдат?» – заявил глава государства.
Развивая свою мысль, которая наверняка во Франции вогнала многих в ступор, президент Сенегала добавил: «Французские власти должны задуматься о партнерстве, в котором отсутствует такой компонент, как их военное присутствие здесь… (Когда мы говорим) о присутствии или отсутствии войск, мы не имеем в виду окончательного разрыва… В настоящий момент Китай является первым нашим торговым партнером. Разве Китай держит у нас военные базы? Нет».
Точно так же дело обстоит с Турцией, США или Саудовской Аравией, с которыми у Сенегала развито торговое и деловое сотрудничество: «У этих стран нет военных баз на нашей территории». И президент подсластил пилюлю словами о том, что «Франция остается важным партнером Сенегала с точки зрения инвестиций, присутствия здесь французских фирм и даже французских граждан, которые живут в Сенегале».
Хотя французские СМИ и поспешили сообщить, что Франция давно планировала сократить свое военное присутствие в Сенегале и оставить там около 100 военных вместо 350, как сейчас, выступлением президента Сенегала дело не ограничилось.
Едва Жан-Ноэль Барро уехал из Чада, выразив свое сочувствие беженцам, дежурно заклеймив Россию за «алчность, цинизм и лицемерие» и упомянув об усилении двусторонних связей между Францией и африканской страной, как гром среди ясного неба, вечером 28 ноября последовало заявление властей Чада. В нем говорилось, что они аннулируют соглашение 1966 года о военном сотрудничестве и требуют от французских военных покинуть территорию страны.
Это уже прямая пощечина французам. Дело в том, что после демарша Сенегала Чад должен был остаться последней страной региона Сахель, в которой сохранилось бы французское военное присутствие, причем значительное (контингент там насчитывает не меньше 1000 человек).
После переворотов в Мали, Буркина Фасо и Нигере новые власти вынудили французов эвакуировать свои силы с территорий этих стран. Теперь к ним присоединились Сенегал и Чад, а это означает, что Франция полностью теряет едва ли не самый важный козырь в этой неспокойной части света – силовой, который позволял бывшим колонизаторам так или иначе влиять на обстановку.
«Это не разрыв с Францией, как раньше произошло в Нигере и других местах, – заявил Абдраман Куламалла, министр иностранных дел Чада. – Через 66 лет после провозглашения Республики Чад настало время для страны утвердить свой суверенитет целиком и полностью, а также обновить выбор своих стратегических партнеров в соответствии с национальными приоритетами».
Би-би-си рассказала крайне любопытные детали происшедшего, от упоминания которых большинство французских СМИ предпочло воздержаться. По данным издания, президент Чада Махамат Идрисс Деби Итно напрямую предупредил своего гостя Барро 28 ноября во время совместного обеда о том, что считает действие договора 1966 года завершившимся и требует вывести французские войска. Тогда возникает вопрос: почему Барро после этого бодро отчитался о визите перед представителями прессы, ни единым словом не упомянув о словах президента.
Требование президента Чада возникло вовсе не на пустом месте: определенную роль сыграло то, что произошло в июле. Тогда подразделение французской прокуратуры по борьбе с финансовыми преступлениями открыло дело о нецелевом использовании средств и мошенничестве. Речь идет о том, что президент Чада потратил 900 тысяч евро на покупку сотни рубашек, примерно 50 костюмов, а также одежды, принятой в Африке, и все это он заказал во Франции.
Заодно отметим, что предварительное следствие началось еще в январе. В этом же месяце президент Чада ездил на переговоры в Москву, а официально дело было открыто вскоре после июньского визита в Чад министра иностранных дел Сергея Лаврова.
Но, разумеется, французская пресса ничего такого рядом не сопоставит – все это, с точки зрения Запада, лишь совпадения, случайности, какими полна жизнь, и французская прокуратура действовала совершенно непредвзято и без политического заказа.
Расследование серьезно осложнило отношения Чада и Франции, да еще последняя, решив очевидно, наказать своего союзника по полной, недавно отказалась участвовать в операции местных сил против исламистов. Возник логичный вопрос: а зачем тогда вообще держать у себя 1000 военных чужого государства, которые находятся здесь под предлогом помощи, а сами не делают ничего?
В итоге Франция лишится трех военных баз, включая базу ВВС в столице Нджамене, базу в Абеше на востоке страны и базу в Файя-Ларжо на севере. Как считает политолог Сейдик Абба, Чад может себе позволить обойтись без французских военных, потому что местная армия «способна справляться со своими задачами» и проявила «свою силу в регионе». Труднее придется Франции, «чье военное присутствие в Сахеле теперь в принципе сведено к нулю».
В теории Франция теперь может попытаться просить Нигерию, с которой, судя по всему, поддерживает хорошие отношения, об открытии на ее территории своей военной базы.
Но бывший капитан нигерийской армии Умар Алию, выступающий теперь в качестве эксперта по военным вопросам, сомневается в такой возможности. «Мы англофоны, и я не думаю, что мой президент согласится на подобное предложение, если оно будет сделано». Тем не менее поскольку президент Нигерии как раз сейчас находится с визитом во Франции, эксперт призвал не торопиться с выводами.
Хотя Франция уже давно юридически не имеет колоний в Африке, в свое время французские власти приложили максимум усилий для того, чтобы не утратить свое влияние в этом регионе. Лишившись своих последних военных баз, Франция почти наверняка начнет новый раунд геополитической игры, делая ставку на врагов нынешних правителей и на раскачивание ситуации в странах Сахеля. Это неминуемо вызовет еще большее отторжение бывшей метрополии в странах Африки и еще большее ухудшение отношений. А значит – еще большие шансы на усиление роли России в Африке.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ