«Мы видим рост цен на электричество и на газ, на продукты питания. Все больше людей страдают... Это вопрос социальной справедливости. Люди не знают, как они смогут обеспечить себя на протяжении следующих месяцев, и это мы еще не дошли до предела. Многие эксперты предупреждают об угрозе развития, которое мы наблюдали в этом году, что в марте–апреле нас ждет волна банкротств».
Это не рассказы отечественных чиновников о последствиях для России санкций, введенных Европой и США. Это заявление бывшего вице-канцлера Австрии Хайнца-Кристиана Штрахе о том, как эти же самые санкции – не российские, а европейские – повлияли на Австрию. Далеко не самую бедную страну Евросоюза.
Исторический отворот
И так везде по ЕС. «Самая высокая в ЕС инфляция – в Прибалтике. А в председательствовавшей в этом году в ЕС Чехии инфляция подобралась к невиданным для нее 20%. В Праге проходили многочисленные акции протеста, которых много лет не было – и это лучший показатель того, что дела идут плохо. Скверная ситуация складывается и в Польше, Румынии, Словакии, а также в Словении. Там власти открыто призывают затягивать пояса», – говорит газете ВЗГЛЯД доцент РГГУ Вадим Трухачев.
«Санкции в целом ударили по всем европейским странам. Да, прямой ущерб они больше нанесли тем, кто имел развитые связи с Россией, но косвенно ситуация сказалась на всех странах, включая Ирландию и Португалию. Так или иначе, у Европы общий рынок, и если Германия чихает, то остальные страны начинают кашлять», – поясняет газете ВЗГЛЯД старший научный сотрудник ИМЭМО РАН Дмитрий Офицеров-Бельский.
Конечно, санкции повлияли и на Россию. Разрушили ряд производственных цепочек, привели к проблемам в ряде завязанных на Запад секторов. Однако ключевое отличие России от Европы в том, что санкции возникли не по воле Москвы – российские власти их не хотели, за них не голосовали. А Европа проголосовала и ввела. И прекрасно при этом понимала, какие у этих санкций будут краткосрочные и долгосрочные последствия.
«Традиционно положительный для ЕС торговый баланс стал отрицательным из-за роста стоимости энергоносителей (последствие начавшегося еще в 2021 году энергетического кризиса, усиленного эмбарго), а также европейских самоограничений в части экспорта в Россию. Вот ключевая проблема для ЕС.
Частично цепочки поставок удалось перестроить (за счет той же Турции), а также повысить доходы с других рынков (например, в автопроме в части внедрения подписочных сервисов на немецких автомобилях), но это не компенсирует убытков от обесценивания инвестиций и потери рынка», – поясняет газете ВЗГЛЯД глава аналитического бюро «СОНАР-2050» Иван Лизан. По его мнению, главной проблемой Европы являются не сиюминутные убытки, а общая потеря российских энергоносителей, обеспечивавших ЕС конкурентоспособность, и потеря российского рынка.
«На протяжении 300 лет Россия зависела от европейских технологий, которые она использовала для догоняющих модернизаций. Теперь Москва будет проводить эти модернизации за счет технологий из Азии, тогда как ранее она, наоборот, препятствовала проникновению на свой рынок ряда товаров из КНР – тех же автомобилей, – продолжает эксперт. – Сиюминутные убытки ЕС компенсирует, а вот утрату энергии и закрытие рынка России компенсировать не выйдет».
Несамостоятельность, страх
Почему тогда руководство ЕС пошло на такое самоубийство? Тому было несколько причин. Одна из них – общая деградация европейских элит. «Европейцы очень провинциализировались за последние десятилетия, их мало что волнует из того, что происходит за пределами Европы и не сказывается на их стране», – говорит Дмитрий Офицеров-Бельский.
Да, сейчас все это сказывается – однако включается другой аспект деградации в виде полной привязки европейских элит к американским. Многие эксперты не раз говорили о том, что европейцы не самостоятельны. Что они боятся управлять наполненной внутренними конфликтами Европой без американского надзора. Поэтому стремятся оставаться в зоне комфорта – даже если ради этого приходится жертвовать национальными интересами.
«Европейцы в целом понимают, что сейчас происходит каннибализация Европы Соединенными Штатами, и если бы они были более самостоятельными, то конфликта с Россией, конечно же, постарались не допустить»,
– говорит Дмитрий Офицеров-Бельский.
В Восточной же Европе к несамостоятельности добавляется еще и надежда на США как на контрбаланс западноевропейским странам, столетиями проводившим агрессивную политику по отношению к Востоку. «В странах ЦВЕ всегда рассматривали США как противовес Германии. Россия противовесом быть не может, а США могут, поскольку обладают решающим голосом в НАТО и союзниками в ЕС», – говорит Дмитрий Офицеров-Бельский.
Неудивительно, что такая элита была не готова защитить не только европейских обывателей, но и даже европейский бизнес. Который кричит о потерях, но которого банально не слышат.
«В Финляндии у власти те, кого у нас принято называть «соросятами», в ЕС руководят персонажи примерно того же разлива, плюс там сильны позиции евробюрократии, которая в принципе ни за что не отвечает. Последняя, кто пыталась защитить интересы немецкого капитала, была Ангела Меркель, но и она после нескольких попыток сдалась, – поясняет Иван Лизан. – Плюс европейский бизнес слишком зависит от глобализации, а у национальных правительств нет механизма обхода санкций. Его нет и у на европейском уровне: механизм, который создавали для торговли с Ираном, толком не заработал».
Скорее всего экономические проблемы Европы перейдут в политические. «Начавшаяся деиндустриализация будет способствовать углублению политического кризиса и фашизации европейского общества», – полагает Иван Лизан.
Большая и страшная
Еще одним фактором, приведшим Европу к самоубийству, является русофобия. Страх и ненависть в отношении России.
Происходит это отчасти потому, что Европа такая – всегда такой была. «Национализм и нетерпимость обычны для Европы. Французы до сих пор ненавидят немцев, испанцы – англичан, валлоны – фламандцев и т. д. Не всегда это принимает крайние формы, но это не аномалия Европы, а ужасная норма»,
– говорит Дмитрий Офицеров-Бельский.
Но еще и потому, что мы такие. Мы – не Фламандия, не Конго и даже не Англия. Мы в понимании ЕС куда опаснее. «Россия рядом, она большая и потому страшная. Не только в Латвии и Румынии, но и в Швеции и Дании периодически пугают тем, что Россия будет их захватывать. Кроме того, Россия не хочет играть по навязанным ей правилам. Москва самим фактом начала СВО бросила Западу открытый вызов. Наконец, Россия слишком непонятная. Она и не Европа, и не Азия, и потому неясно, как с ней говорить. А такая неопределенность дико раздражает», – говорит Вадим Трухачев.
Европа, по ее мнению, искренне пыталась снять эту неопределенность через перевоспитание России. Сделала либеральный визовый режим, торговала, инвестировала, вкладывала средства в российские псевдолиберальные структуры. Все ради того, чтобы Россия отказалась от своего имперского сознания, имперского прошлого (то есть как царского, так и советского). Однако события февраля 2022 года – причем не только решение Владимира Путина, но и поддержка львиной долей населения этого решения – показали, что перевоспитывать бесполезно, что нужно либо принять, либо отвергнуть. Вот и отвергла – себе в убыток.
И, судя по всему, это отвержение надолго – вне зависимости от объема убытков. «При текущем поколении политиков шансов на нормализацию отношений и прекращение европейского самоубийства нет. ЕС станет сателлитом США, и они провернут план Маршалла наоборот – выкачают из Европы капиталы, технологии и рабочие руки. ЕС в свое время передал вопросы безопасности на американский аутсорс – и теперь сами же от этого пострадают», – говорит Иван Лизан.
Но даже не это самое страшное. А то, что таких шансов нет и при следующем поколении системных политиков. «У молодых европейских политиков (то есть 40+) отношение к России плохое. Это поколение прошло через совместные с США программы, впитало мифы холодной войны. Да еще и наложило на них представление о ценностях, не имеющих границ, которым Россия бросила вызов. Они точно так же считают, что Россию надо или давить, или от нее отгораживаться», – говорит Вадим Трухачев.
«Молодые европейские политики – это не политики в прямом смысле слова. Правильнее их назвать функционерами-популистами. Это своего рода стадия деградации демократии», – говорит Дмитрий Офицеров-Бельский. Ну или, по-другому, самоубийство.