«В ступоре». Именно так российский МИД оценил нынешнее состояние переговоров между Москвой и Киевом. Переговоров, которые должны были не только завершить российскую спецоперацию, но и (после выполнения российских условий по денацификации и демилитаризации Украины) привести к излечению украинского государственного проекта. Переформатированию его из «Антироссии» в нормальное, нейтральное федеративное государство, где создается многокультурная украинская гражданская нация. Государство, которое не продает себя третьим странам как плацдарм для враждебной политики против соседей.
Терапевта меняет хирург
И этот ступор в переговорном процессе на фоне западного курса (требующего от киевского режима вести войну с Россией до последнего украинца) приводит к тому, что процесс решения украинского конфликта выходит из компетенции терапевтов и входит в сферу деятельности хирургов. Западные СМИ все чаще пишут, что процесс территориального распада Украины неизбежен. Что освобожденные Россией регионы (не только ЛНР и ДНР, которые Москва признала, но также Херсон и Запорожье, а в будущем Николаев, Одесса и Харьков – как минимум) войдут в состав России либо как отдельные субъекты, либо в рамках Новороссии.
Однако западные СМИ как-то упускают, что помимо России (которая пока еще публично выступает за сохранение территориальной целостности Украины в границах на 24 февраля 2022 года) есть другие государства, которые тоже готовы поучаствовать в разделе украинского пирога. Причем после исключения из этого списка Турции (объект вожделения которой – Крым – с 2014 года больше не является «предметом для дискуссий») все оставшиеся страны входят в состав главного друга и спонсора нынешнего украинского режима – Европейского союза. Все они претендуют на территории, которые Украине в свое время подарил ненавидимый ею Иосиф Сталин.
Среди этих стран, например, Румыния. Напомним, что по итогам советско-румынского конфликта 1940 года СССР взял под контроль Бессарабию и Северную Буковину. Большая часть Бессарабии плюс Приднестровье образовали Молдавскую АССР, а Южная Бессарабия и Северная Буковина вошли в состав Украины – сейчас это соответственно часть Одесской и Черновицкой областей.
Формально Румыния, конечно, признала потерю этой территории, однако по факту Бухарест не считает ситуацию «справедливой» и занимает ревизионистскую политику, мечтая о собирании румынских земель. Вплоть до сегодняшнего дня он испытывал эту политику на молдавских кошках, не желая ссориться с Украиной, однако ситуация вполне может поменяться.
Вторым кандидатом становится Венгрия. Некогда одна из величайших стран Центральной Европы, Венгрия после Первой мировой войны лишилась более половины своих территорий, где большинством населения были именно венгры. В том числе и той земли, которая сейчас называется украинским Закарпатьем (где сейчас в некоторых селах сложно найти человека, говорящего по-украински). Эта историческая боль не прошла до сих пор, и венгерские националисты видят себя как минимум защитниками прав венгерских меньшинств в сопредельных странах. А как максимум не против того, чтобы эти меньшинства вместе с территорией вернулись в состав исторической родины.
Однако европейским претендентом № 1 является, конечно же, Польша. По итогам Второй мировой Варшава потеряла так называемые Восточные Кресы (восточные земли). Они включают в себя территорию Западной Украины, Западной Белоруссии, а также Южной Литвы (в том числе столицу Вильнюс, он же – польское Вильно).
Конечно, взамен Варшава получила царский откуп в виде восточногерманских земель, которые до сих пор считаются самыми развитыми областями Польши, однако руководство страны все равно считает потерю несправедливой. И есть признаки, что оно готово эту ситуацию пересмотреть – в том числе и силой.
Кроме того, поляки понимают, что контроль за Западной Украиной резко поднимет политический статус Варшавы в Евросоюзе. Поэтому сейчас Польша активно проводит учения, а некоторые наблюдатели даже утверждают, что Варшава таким образом готовит войска для так называемой миротворческой миссии на этой территории. А президент Польши Анджей Дуда заявил, что между Польшей и Украиной «не будет границ» – и это утверждение можно понять очень по-разному.
По разрешению и по возможности
Соответственно, вопрос в том, как и на каких условиях западные соседи Украины начнут операцию по ее разделу? И в каком объеме? Ведь время и сроки имеют ключевое значение.
«Состав участников раздела Украины был определен заранее, но размер территорий, которые отойдут под контроль участников, определяется уже спортивным принципом: кто сколько успеет пробежать с момента выстрела сигнального пистолета. И чтобы мы успели поменьше, Украину пичкают военной помощью, потому что правила этого забега предусматривают неспортивное поведение – толчки и подножки», – пишет один из военных лидеров Донецкой народной республики Александр Ходаковский.
Здесь есть несколько важных моментов. Так, все три европейских участника забега должны сначала получить разрешение на старт от трех внешних игроков. Прежде всего, от России, которая не давала добро на раздел Украины. Без российского согласия по введенным, например, польским войскам могут постучать «Калибры», после чего правительству в Варшаве придется подавать в отставку. Статью Устава НАТО о коллективной обороне они активировать не смогут (ведь польские войска находились за пределами границ альянса), а на вопросы населения о том, почему авантюра привела к гибели польских солдат, премьер Моравецкий с президентом Дудой ответить тоже будут не в состоянии.
«Дуда, конечно, может заявлять что угодно. Но украинцев он спрашивать вряд ли станет, а вот в Москву ему придется позвонить. И здесь ему скажут, что будущее этих территорий должны определять местные жители после завершения российской спецоперации. Они сами выскажутся, в какой стране они хотят жить», – уверен депутат Госдумы Олег Морозов.
Также добро нужно от Вашингтона, который пока придерживается идеи максимального затягивания боевых действий на Украине для изматывания российской экономики и армии. И до тех пор, пока украинские вооруженные силы смогут сопротивляться, пока их разрушение не примет обвальный характер, добро на оккупацию частей Украины американцы не дадут.
Наконец, согласие должен дать Брюссель – а он очень не хочет. Ведь «восстановление исторической справедливости» Румынией, Венгрией или Польшей может запустить цепную реакцию националистических хотелок во всей Восточной Европе, нанеся тем самым удар по европейской идеологии, единству и безопасности. Поэтому ЕС даст добро на распил Украины странами-членами только в том случае, если не только армия, но и сама территория страны начнет расползаться по кускам.
Помимо разрешения есть еще и вопрос возможностей – в случае, если, условно, раздел пойдет. Тут проще всего с Венгрией. Во-первых, потому, что ее амбиции вполне умеренные. Во-вторых, потому, что население Закарпатья в целом провенгерское. И, наконец, свою роль сыграют хорошие отношения между Москвой и Будапештом.
Да, с Брюсселем могут возникнуть вопросы. «Венгрия могла бы претендовать на территорию Закарпатья, но ей это может угрожать превращением в европейского изгоя», – поясняет газете ВЗГЛЯД глава аналитического бюро проекта «Сонар-2050» Иван Лизан. Однако Венгрия уже почти европейский изгой.
У Румынии ситуация посложнее. «Ей может светить лишь юг Черновицкой области. Юг Одесской она вряд ли сможет заполучить – там слишком мало носителей румынского языка и самосознания», – заявил газете ВЗГЛЯД доцент РГГУ Вадим Трухачев. Кроме того, есть фактор Москвы, которая вряд ли отдаст румынам часть Одесской области (контроль над которой необходим для безопасности Приднестровья). «Румыния хотела бы, но не потянет такое мероприятие, особенно с учетом контроля России над островом Змеиным (контроль над Дунаем) и возможностью высадить десант в Бессарабии», – уверен Иван Лизан.
Самой же интересной станет позиция Польши. С одной стороны, Варшава хочет вернуть украинскую часть Восточных Кресов – то есть территорию как минимум от границы до Ровно и Ивано-Франковска. С другой – она понимает, что эта часть населена не просто украинцами, а бандеризованными украинцами, которых нужно будет долго и кроваво перевоспитывать.
«Поэтому в идеале она хотела бы включить всю Украину вплоть до Харькова в свою сферу влияния. Но без присоединения, – поясняет Вадим Трухачев. – В случае успешного продвижения России на Запад возможен такой вариант. Польша установит контроль над западной частью страны вплоть до Хмельницкого. Но присоединять будет только Львов и половину Львовской области (Львов – это исторически польский город, имеющий для национального самосознания поляков колоссальное значение – прим. ВЗГЛЯД). Остальная Галиция, Волынь и, возможно, Хмельницкий станут подмандатной территорией Польши».
Таким образом Варшава, с одной стороны, расширит подконтрольную территорию, а с другой – не будет нести ответственность за социально-экономическую ситуацию на Западной Украине. Выкачивая из нее при этом экономические и человеческие ресурсы – то есть восстанавливая историческую справедливость, ведь поляки всегда рассматривали Украину именно как дойную корову.