29 сентября Либерально-демократическая партия Японии выбрала нового председателя – им стал бывший глава МИД Фумио Кисида. А поскольку эта партия правящая, то уже в первых числах октября Кисида-сан станет премьер-министром Японии, сменив на этом посту Есихидэ Суга.
Перед новым премьером будут стоять весьма сложные задачи. «Вдобавок к коронавирусу, он должен будет в средне- и долгосрочной перспективе решать внешнеполитические вопросы, касающиеся роста Китая, смены глобальной стратегии США, изменений в международном порядке», – приводит Washington Post слова японского аналитика Наоко Танигучи.
Да, личные взгляды победителя на методы решения тех или иных вопросов не имеют в Японии того же значения, как, например, в США или других странах. Японский премьер – это не столько самодержец, сколько администратор, пытающийся добиться консенсуса среди различных фракций Либерально-демократической партии. Редко, очень редко премьер становится самодержцем (как, например, Дзюнъитиро Коидзуми в начале нулевых) – и, судя по всему, господин Кисида таковым не станет. Поэтому не стоит ожидать от него каких-то резких шагов наподобие отказа от безъядерного статуса, выхода из альянса с США и/или отказа от претензий на российские Курилы.
Однако при всем при этом даже премьер-администратор вносил в линию партии определенные личные нотки – и иногда они приводили к весьма интересным и положительным результатам. Так, во время своего второго подхода к премьерскому креслу (то есть с 2012 по 2020 год) Синдзо Абэ занял максимально конструктивную – с учетом японской специфики, конечно – позицию по курильскому вопросу.
Абэ постоянно вел переговоры с Москвой, пытаясь найти формулу, которая минимизировала бы внутриполитические риски для японских властей от признания Курил российскими. Решение, которое не подразумевало бы каких-то территориальных изменений в пользу Японии (в конце концов, на пути таких изменений стоит не только здравый смысл, но и Конституция РФ), но при этом давало бы, например, японским компаниям какие-то льготы для экономической деятельности на Курилах и в акватории островов.
В поисках формулы
Уже сами эти переговоры создавали позитивный фон в российско-японских отношениях. Позволяли реализовывать ряд социально-экономических проектов – а также размывали взращенную десятилетиями в японском сознании мысль о том, что «северные территории» удастся вернуть. Проще говоря, Синдзо Абэ, по мнению ряда экспертов, ментально готовил свой электорат к уступкам в курильском вопросе ради улучшения отношений с Москвой и недопущения перехода России в стан Китая в ходе неизбежного в будущем конфликта между Токио и Пекином.
Да, общая линия Японии при этом оставалась прежней. Мирный договор (который Москва и Токио так и не подписали по итогам Второй мировой) не подписывался, а в японской столице регулярно выражали претензии и протесты в связи с любыми действиями России на Курилах – начиная от визита федеральных чиновников и заканчивая анонсированием проектов по социально-экономическому развитию островов.
Однако в Москве понимали специфику японской риторики, направленной исключительно на внутриполитическое потребление, и ценили подход Синдзо Абэ к диалогу. У последнего сохранялись весьма теплые личные отношения с Владимиром Путиным, а МИД на все японские возмущения даже не отвечал резким тоном (как отвечает, например, на украинские поползновения в отношении Крыма).
Более того, Российская Федерация отнюдь не считала Японию недружественной страной и не совершала каких-то выпадов в адрес Токио. Дошло до того, что Москва, активно поддерживающая в общественном пространстве дискуссию об уроках Второй мировой войны, в своей критике касалась лишь немецких нацистов и их приспешников, тогда как тема японского милитаризма и даже нацизма особо не поднималась.
Некоторые эксперты считают, что причиной такого миролюбия было желание сделать российский «поворот на Восток» полноценным поворотом именно на Восток, а не к Китаю – то есть сбалансировать российское влияние японским. Ну а также осознание того, что помимо курильского вопроса (и сопутствующего ему вопроса о японском браконьерстве в российских экономических зонах) между Москвой и Токио нет оснований для конфликтов. Даже союз Японии и США не является таким основанием, поскольку имеет четкий антикитайский характер.
Припомнили
Все изменилось после ухода Абэ (по причине болезни – так бы японский премьер правил и правил), а также назначения партией на пост главы правительства Есихиде Суга. Который акценты Абэ в курильском вопросе не поддержал. «Сдержанное отношение премьер-министра Есихидэ Суги к России резко контрастировало с гиперактивностью его предшественника Синдзо Абэ», – пишет японская Nikkei.
За почти год своего правления Суга ни разу не встретился с Путиным и лишь один раз созвонился с ним (собственно, аккурат в сентябре 2020 года). Кроме того, японский премьер проигнорировал Восточный экономический форум – и даже не выступил там по видеосвязи. Не говоря уже о том, что Япония не оценила российское предложение по созданию на Курилах Особой экономической зоны. «Японская сторона выражает сожаление в связи с имеющимися у России планами организации экономического развития данного региона на условиях действия там российского законодательства. Это находится в полном противоречии с позицией нашей страны и вызывает только сожаление», – заявил генеральный секретарь кабинета министров Японии Кацунобу Като.
Неудивительно, что при таком подходе со стороны официального Токио Москва, по мнению информированного собеседника газеты ВЗГЛЯД (пожелавшего сохранить анонимность), заняла более жесткую публичную линию по отношению к Японии. Так, в августе ФСБ РФ опубликовала документы, посвященные подготовке Японией к войне против Советского Союза – подготовке, которая велась аж с 1938 года и продолжилась даже после подписания в 1941 году договора о взаимном нейтралитете между Москвой и Токио.
Эти документы опровергают тезисы японской стороны о том, что СССР в 1945 году совершил чуть ли не предательство, вступив в войну с Японией (по итогам которой вернул Южный Сахалин и получил все Курильские острова).
Кроме того, были рассекречены и другие документы, которые касались деятельности японского отряда 731 – который во время Второй мировой войны осуществлял химические и биологические опыты на людях. Отряда, жестокость которого на порядок превышала все то, что делали немецкие нацисты в своих концлагерях. Отряда, ряд сотрудников которого не то что не были осуждены, но и даже делали карьеру в системе здравоохранения Японии после войны. О деятельности этого подразделения было известно и ранее, однако скорее в привязке к китайцам (которые составляли львиную долю «бревен» – так в отряде называли свои жертвы). Сейчас же чекисты рассказали о советских гражданах, которые тоже оказались в числе «бревен» и посылались в отряд 731 из концлагеря «Хогоин».
Думайте
Венцом российских демонстраций стал состоявшийся в сентябре в Хабаровске международный научно-практический форум «Хабаровский процесс: исторические уроки и современные вызовы», получивший свое название в честь процесса, на котором в декабре 1949 года судили попавших в руки СССР японских военных преступников. И этот форум был освящен выступлением директора СВР Сергея Нарышкина, а также видеоприветствием министра иностранных дел России Сергея Лаврова.
Обычно вежливый – в классическом понимании этого слова – глава МИД РФ выступил с крайне жесткой речью в адрес деяний Японии. «Важно, чтобы и нынешнее, и будущие поколения помнили о зверствах японских милитаристов, оставивших кровавый след в истории человечества. Забывать об этом мы не имеем морального права», – заявил министр. А на Восточном экономическом форуме по Японии прошелся и Владимир Путин, обвинив Токио в постоянной смене позиций в ходе переговоров о заключении мирного договора.
И дело тут даже не в каких-то жестких заявлениях или демаршах, а в желании показать, что у России не меньше исторических претензий к Токио, чем у стран Восточной Азии.
И если Москва эти претензии не поднимает, то только по причине развития российско-японских отношений в позитивном ключе – если, конечно, это развитие имеет место. И если Токио не хочет остаться в Восточной Азии в дипломатическом одиночестве, то ему стоит вернуться к конструктиву в отношениях с Москвой.
Сейчас, когда из-за вороха внутриполитических проблем (коронавирус; низкие рейтинги; поражение партии на выборах мэра Иокогамы – города, где находится избирательный участок премьера; недовольство фракций попытками премьер-министра зачистить их ряды) Суга ушел со своего поста, у нового премьер-министра появился шанс вернуться к конструктивной линии Синдзо Абэ.
Да, вряд ли стоит ожидать, что избранный партией администратор сейчас этим шансом воспользуется – ведь он может стать премьером лишь на два месяца. Напомним, что до конца ноября 2021 года в Японии должны пройти парламентские выборы, по итогам которых победившая партия (и не факт, что ею станет Либерально-демократическая) сформирует новый кабинет министров. И вот тогда избранному премьеру – будь то Кисида или кто-то другой – придется решать, каким курсом следовать в отношениях с Россией. Вести конструктивный диалог – или же портить отношения дальше.