Украина, как недавно нам всем сообщила госпожа Нуланд – страна свободная, и в такой стране хотели бы жить многие россияне. А чтобы эту самую привлекательность не растерять, Украина свои свободы укрепляет и даже вводит новые. Совсем скоро на одну такую свободу – свободу затыкать рот – станет больше.
От Булгакова до Оруэлла
Речь о новом законопроекте, который 9 декабря одобрило правительство Украины. В нем предлагается ввести ответственность за публичное отрицание «фактов вооруженной агрессии России против Украины». Важный момент: законопроект направлен только на публичных лиц (по крайней мере, пока). Помните, у Булгакова?
«Эх, Никанор Иванович! – задушевно воскликнул неизвестный. – Что такое официальное лицо или неофициальное? Все это зависит от того, с какой точки зрения смотреть на предмет, все это, Никанор Иванович, условно и зыбко. Сегодня я неофициальное лицо, а завтра, глядишь, официальное! А бывает и наоборот, Никанор Иванович. И еще как бывает!»
Ладно, шутки в сторону. Согласно законопроекту, если констатация того, что Крым российский, а на Украине идет гражданская война, прозвучала публично (в том числе через интернет, а также а также на плакатах, транспарантах, листовках), за это следует уголовное наказание. Написал, скажем, украинский политик статью о том, что «Крым сегодня де-факто российский» – все, сам себе на статью наговорил. Или сказал, что «Украина сама виновата, и если бы не майдан и не переворот, то был бы Крым до сих пор украинским» – то же самое, оправдание агрессии, получите повестку, пане политик. Если раньше троллить вопросом «Чей Крым?» было уделом радикальных активистов, которые провоцировали собеседника на конфликт или скандальное заявление, то теперь эти гопнические приемчики поднимаются на уровень закона.
Публичное лицо – это не только политик. Но в первую очередь закон, конечно же, направлен на них. То есть мы видим дальнейшее наступление на свободу слова на Украине. Хотя, казалось бы, только в этом году мы таких примеров видели с избытком: бессудные расправы над отдельными гражданами, закрытие СМИ и даже целых телеканалов пачками, «словаря СНБО».
Кстати, этот словарь в какой-то степени можно считать предвестником данного законопроекта. Ведь основной целью его создания как раз и было «противодействие российской агрессии». Таким образом, сначала украинская власть очертила, что и как называть можно и нужно. А теперь вводит наказание за использование неодобренных слов и выражений. Оруэлл был бы доволен.
Примечателен и автор законопроекта. На рассмотрение Верховной рады он пошел формально от правительства, потому что количество субъектов законодательной инициативы ограниченно, один из них – правительство. На деле же документ разрабатывал МИД Украины, вотчина пана Кулебы, этого дипломатического ястребка.
«У нас с США нет расхождений в оценке ситуации вокруг Украины», – говорил он в комментарии изданию «Голос Америки*» месяц назад. Если развернуть эту цитату с учетом отсутствия субъектности у Украины и собственной позиции у ее министерства иностранных дел (а в этом мы убеждались уже неоднократно), то фраза будет звучать так: все, что МИД Украины заявляет в отношении РФ, ни на йоту не расходится с позицией США. Иными словами, и данный законопроект с высокой долей вероятности разрабатывался как раз с одобрения Госдепа. А то и по его инициативе.
Зачем это нужно?
Таким образом, что законопроект станет законом, можно считать делом решенным. Наоборот, сенсацией будет, если в парламенте его вдруг торпедируют. Зачем же Украине такой закон?
Прежде всего – это продолжение зачистки возможностей легальной оппозиции. Украина, где декоммунизация – один из краеугольных камней государственной политики, воплощает в жизнь известный советский анекдот:
– Рабинович, у вас есть свое мнение?
– Да, но я с ним не согласен.
Такими темпами выборы на Украине вскоре сведутся к вопросу «За какую бандеровскую партию вы хотите проголосовать?». Тот же Виктор Медведчук во время последних выборов (2020) сильно попортил кровь Владимиру Зеленскому своими визитами в Россию и предложениями поспособствовать закупке «Спутника V» для украинцев. С новым законом любой другой оппозиционный политик тут же упрется в красные флажки. Любая возможность любого сближения и компромисса с Россией полностью исключается.
Кроме того, закон еще сильнее упростит жизнь Соединенным Штатам – с точки зрения реакции на киевскую политику. Сейчас Госдепу очень неудобно отвечать на вопросы о поддержке украинской власти, которая устраивает бессудные расправы над своими гражданами и закрывает СМИ секретными решениями СНБО. А с новым законом все это можно будет оформить процессуально, и никаких неудобных вопросов не возникнет. Ну а что закон какой-то недемократичный – так это уже к властям Украины вопрос, США тут ни при чем.
Наконец, закон формирует четкую вертикаль отношений Украины и ее политиков с Россией – запрещая их вообще для всех.
Кроме, разве что, главы государства. Да и тот, как мы видим, самостоятельно двух слов связать не может без МИДа и заокеанских кураторов. То есть налицо боязнь таких контактов и действие на упреждение. Никакой российско-украинский диалог, какие-то контакты с таким законом невозможны. Тем более что он прямо противоречит Минским соглашениям, в которых зафиксировано, что Россия не является стороной внутриукраинской гражданской войны.
Но дело касается не только политиков. Не хотят в Киеве, скажем, видеть концерты «Басты», «БИ-2» или Шуфутинского (навскидку, из анонсированного на ближайшие полгода), а запретить вроде и не за что. А с законом все упростится. Найдут подходящее высказывание, заведут уголовное дело, вынесли заочный приговор – все, артист невъездной. А не найдут, так прямо при въезде спросят, на таможне.
В чем отличие?
Тут самое время спросить: а чем же этот законопроект отличается от похожего российского закона, принятого в 2020 году? Ведь в России за отрицание Крыма как российской территории тоже светит административная, а затем и уголовная ответственность.
Разница есть, и существенная.
Во-первых, Крым сегодня – это именно российская территория. Его жители имеют российские паспорта и другие документы РФ (права, свидетельства о рождении, дипломы образовательных учреждений), расплачиваются российскими рублями, избирают и участвуют в выборах российских органов власти. На выезде из Крыма стоят российские пограничники, а также, в километре от них – украинские. И факт – именно это, а не та воображаемая реальность, в которую киевские власти с помощью этого хотят погрузить своих сограждан.
Во-вторых, российский закон совсем не о том. Российский – о Крыме и ответственности за отрицание его реального статуса. А в украинском законопроекте главное слово совсем не «Крым». А «российская агрессия». Та самая, которую Россия всегда отрицает, напоминая, что не воюет с Украиной. А Украина в ответ кричит: «Нет, воюешь, воюешь!» – и принимает новый закон.
* СМИ, включенное в реестр иностранных средств массовой информации, выполняющих функции иностранного агента