Большая часть мира закрылась друг от друга – уникальная ситуация, которую невозможно было представить еще в начале этого года. Остановлено не только транспортное сообщение между государствами. Частично поставлена на паузу мировая торговля, во многих странах остановлена существенная часть промышленного производства, прерваны технологические и производственные цепочки глобальной экономики.
Единая мировая экономика поставлена на паузу. Человечество переживает необыкновенный стресс-тест, не сравнимый даже со Второй мировой войной. Но тогда разрыв связей между странами не имел таких серьезных последствий, потому что не был настолько глобальным, а сама взаимозависимость не была столь сильной. Мир выйдет из этого кризиса с «изменившимся лицом» – не экономически, а вообще.
За время, пока нарастает кризис, полностью провалились все глобальные организации. Так что теперь все чаще говорят о том, что наступает эпоха национального огораживания, национального эгоизма, национального суверенитета. Никто не доверят наднациональным структурам и общемировым организациям: где был Евросоюз, чем занимается ООН и ее Совбез?
При всей разнице между недостроенным сверхгосударством ЕС и международной Организацией Объединенных Наций, между ними есть одно ключевое сходство: обе они созданы западной цивилизацией и отражают ее представление о светлом будущем как для себя самой, так и для всего человечества в целом. Это прообразы общемирового правительства – ЕС на европейском уровне, ООН и Совбез на глобальном.
Понятно, что степень интеграции внутри ЕС довольно сильна, а полномочия его руководства велики. А государства – члены ООН объединены лишь полуабстрактным международным правом и приверженностью различным миролюбивым принципам. Карать и миловать может только Совбез ООН. Но в нынешнем виде его сложно назвать даже прообразом мирового правительства хотя бы потому, что в нем имеют право вето Россия и Китай, не являющиеся частью западной цивилизации.
Однако сама идея ООН как коллективного клуба мировых держав несет в себе потенциал мирового правительства как жесткой наднациональной власти.
Вот только для его раскрытия нужно сделать крупные государства цивилизации, в первую очередь Китай и Россию, соучастниками атлантической игры (что не до конца получилось с Россией даже в 90-е).
Но даже без этого ООН является хорошим способом для продвижения глобализации – всевозможных проектов унификации человеческого бытия и сознания (от образования до экологии). Поэтому, даже игнорируя ООН при силовых конфликтах (когда невозможно обойти российское или китайское вето), англосаксы использовали возможность организации как мягкой силы для продвижения глобализации.
И вот на фоне пандемии коронавируса ООН проваливается, так же как и ЕС: ни одного заявления Совбеза по кризису, превосходящему по своим последствиям все, что было в новейшей истории, и наносящему главный удар как раз по идее единого и успешно глобализирующегося человечества.
Международное право не работает, международные организации молчат, да и наднациональные структуры неэффективны. Европейские политики говорят о крахе единой Европы, в Италии одни политики убирают из своих кабинетов флаги Евросоюза, а другие заявляют о том, что «глобализация закончена, то, что было раньше, называлось мировым порядком, а теперь возник риск перехода к глобальному беспорядку». Мир разошелся по национальным квартирам.
Атлантическая глобализация действительно давно уже обанкротилась, как в прямом, так и в переносном смысле. Она изначально была практически неосуществима. Но гибель СССР дала ей веру в близость успеха.
Однако уже кризис 2008 года обнажил даже не спекулятивную, а аферистскую сущность ее финансовой системы, заставив все более-менее суверенные страны готовиться к жизни после краха атлантической глобализации. А возвращение в «большую игру» России и выход на первое место в мире по экономической мощи Китая лишил атлантистов последних шансов на успех.
Более того, в последние годы именно страны англосаксонского ядра Запада вошли в глубокий внутренний кризис: в последние четыре года США и Британия заняты в первую очередь сами собой (в той же Америке происходит борьба между глобалистами-космополититами и антиглобалистами-националистами Трампа), а их позиции на мировой арене ослабевают ускоренными темпами.
Так что переход кризиса глобализации на новый уровень был ожидаем. И то, что его ускорила нынешняя пандемия и невообразимые меры по борьбе с ней, – это лишь очень знаковое совпадение. Глобальный экономический (да и психологический, и культурный) шок и разворачивающийся за ним мировой экономический кризис действительно ослабит позиции той части западной элиты, что настроена на продолжение работ над глобалистским проектом.
Но она не собирается ставить на нем крест даже в нынешних условиях, потому что признание его поражения равнозначно признанию неизбежности скорой потери ею мирового лидерства, завершению многовековой главы западной гегемонии в мире. Сейчас даже ключевой проект глобалистов, Евросоюз (который и так находился в тяжелом состоянии), будет трясти и шатать – потому что как сознательные противники евроинтеграции, так и самые простые аполитичные граждане будут спрашивать – а зачем он нужен, этот союз, если он ничем не помогает нам?
Нынешним банкротством глобальных структур и тремором глобальной экономики воспользуются и те государства-цивилизации, которые давно уже делают осознанную ставку на аккуратный демонтаж атлантического проекта (чтобы не похоронил под своими обломками всех) и возведение несущих конструкций нового миропорядка. Это и Китай, и Россия, и многие страны исламского мира, и Индия – в общем, все те, кто сохраняет суверенитет, и те, кто хочет его укрепить. И даже те, кто хочет вернуть себе его, получат возможности для реванша.
Произойдет не просто усиление национальных государств –
сильные государства-цивилизации и мощные суверенные страны укрепят свои позиции на международной арене.
Но вот при строительстве замены атлантической глобализации очень многое будет зависеть от того, как им удастся согласовывать свои представления о прекрасном. Чертежи будущего миропорядка у всех, естественно, свои (на то они и суверенные государства со своей историей и традицией). Кто-то хочет построить клуб равных, кого-то (в первую очередь – китайцев) подозревают в намерении просто заменить англосаксонскую глобализацию своей.
Главная сложность создания новой архитектуры миропорядка не в том, что ее нужно будет совместить с сильными национальными государствами (и региональными объединениями – вроде АСЕАН), а в том, что это нужно будет делать параллельно с продолжающей функционировать глобалистской системой, созданной англосаксами. То есть, упрощая, нужно будет одновременно и жить в полупостроенном другими доме, и строить внутри него свой, не обрушая первый до окончания строительства второго.
И вот тут кроется главная ловушка для всех противников нынешней модели глобализации, которая является шансом на продление агонии для атлантических хозяев дискурса. Они начнут торговаться и предлагать не строить ничего нового, не ломать недостроенный дом (жалко ведь трудов, да и он ведь якобы общее достояние), а просто договориться о новой архитектуре в рамках уже выполненных работ. Грубо говоря, дать новый заказ старому архитектору.
Именно об этом, по сути, говорит человек, ставший во время прошлого кризиса 2008 года инициатором созыва первой в истории встречи в верхах «Большой двадцатки» – клуба великих держав, по сути, заменившего собой и чисто западную (плюс Япония) «Большую семерку», и включавшую Россию «Большую восьмерку» (похороненную Западом в 2014-м).
Гордон Браун, бывший британский премьер, призвал образовать некую форму глобального правительства – естественно, для борьбы с пандемией и кризисом, и, естественно, временно. Потому что сейчас хуже, чем в 2008-м:
«Это была экономическая проблема, которая имела экономические причины и имела экономическое решение. Теперь же мы столкнулись, прежде всего, с необходимостью неотложной медицинской помощи, и для ее решения необходимы совместные действия. Но чем больше вы вмешиваетесь в неотложную медицинскую помощь, тем больше вы подвергаете экономику риску...
C этим вызовом невозможно бороться в отдельно взятой стране. Должен быть согласованный глобальный ответ... Пандемия требует более драконовского международного подхода. Нам нужен какой-то работающий руководящий орган. Если бы я занялся борьбой с нынешним кризисом, я бы расширил полномочия «Большой двадцатки», потому что в нынешних обстоятельствах необходимо прислушиваться к странам, которые наиболее затронуты кризисом, странам, которые имеют значение, и странам, у которых есть потенциал для помощи большому количеству людей, затронутых кризисом, например в Африке».
Конечно, все для спасения жизни людей. «Специальная сила» из мировых лидеров и глав международных организаций, эта «глобальная рабочая группа», должна будет бороться как с пандемией – «потребуются скоординированные усилия по поиску вакцины, а также организация производства, закупок и предотвращение спекуляций», так и с разворачивающимся финансово-экономическим кризисом:
«Рабочая группа могла бы обеспечить координацию усилий центральных банков, принять меры для предотвращения оттока капитала из стран с формирующейся рыночной экономикой и согласовать совместный подход к использованию государственных расходов для стимулирования роста».
Кроме того, пишет Браун, необходимо увеличить бюджет Всемирного банка и Международного валютного фонда.
То, что предложения Брауна оформлены как укрепление «Большой двадцатки», не должно сбивать с толку. Принципиально не важно, под какой вывеской продолжать строить глобальное правительство. Важно, что его инструментами будут, например, ВБ и МВФ, то есть важнейшие элементы того самого атлантического глобального проекта, который и является причиной в том числе и нынешнего экономического кризиса. И от которого хочет избавиться все остальное человечество (да и немалая часть самого «золотого миллиарда»).
То есть Браун хочет воспользоваться кризисом не просто для спасения обанкротившегося атлантического проекта (починки его финансовой составляющей), но еще и для перевода глобализации на новый уровень: создания работающего прообраза мирового правительства.
У страха человечества перед коронавирусом глаза действительно велики. Но все же не до такой степени, чтобы ему можно было продать в качестве чудо-лекарства от пандемии глобальную власть никому не подконтрольных наднациональных «элит».