Консервативная партия ожидаемо проголосовала за избрание своим лидером Бориса Джонсона. В среду он станет 77-м премьер-министром Великобритании (за 300 лет существования этой должности). На самом деле Джонсон должен был возглавить британское правительство еще три года назад – сразу после того, как народ неожиданно для элиты проголосовал за Брексит.
Потому что именно Джонсон, к тому времени восьмой год занимавший пост мэра Лондона, был единственным видным системным политиком (причем не только из Консервативной партии, но и вообще), агитировавшим за выход Соединенного Королевства из Евросоюза. Тогда у Джонсона не получилось, точнее, он правильно оценил расклад сил в элите партии и не стал выдвигать свою кандидатуру. Тереза Мэй сделала его министром иностранных дел, чтобы он договаривался с Брюсселем об условиях выхода.
Но спустя два года, когда до истечения времени переговоров с ЕС оставались уже считаные месяцы, Джонсон ушел в отставку в знак несогласия с курсом Мэй. Он обвинял ее в том, что в результате такой политики Британия получит соглашение, ставящее страну в зависимость от ЕС. В итоге никакого соглашения подписано не было и Великобритания не вышла из Евросоюза в марте этого года, а срок продлили до конца октября. Политика Мэй провалилась, шансов договориться с Брюсселем практически нет. И в этих условиях Борис Джонсон, настаивающий на выходе любой ценой, получает высшую власть.
Сумеет ли он через три месяца вывести Великобританию из Евросоюза?
На этот вопрос нет точного ответа. Хотя сейчас Джонсон и говорит о том, что готов к тому, чтобы уйти из ЕС вообще безо всякого соглашения. Но выход без договора ударит по Великобритании куда сильнее, чем по ЕС. Поэтому очень похоже на то, что Джонсон просто пытается взять Евросоюз на испуг. То есть заставить Европу поверить в то, что он готов на все, и добиться уступок.
Принципиальный вопрос сейчас один: статус границы между британской Северной Ирландией и Республикой Ирландия. Евросоюз не хочет восстанавливать границу – таможенную и паспортную – между двумя частями полуострова. Предполагается оставить Северную Ирландию в сфере действий таможенных и иных законов Евросоюза. Но на это не может пойти Лондон, потому что в этом случае ему придется вводить границу между двумя своими частями, то есть фактически пойти на отказ от Северной Ирландии.
В ходе переговоров удалось лишь договориться о том, чтобы отложить решение вопроса о Северной Ирландии на потом – подпишем сделку, а в течение года решим вопрос о том, как дальше будут жить две Ирландии. Но в течение этого времени на территории Северной Ирландии будут действовать законы ЕС. А учитывая, что срок поиска приемлемого для Лондона и Брюсселя варианта решения ирландского вопроса может и дальше переноситься, понятно, что, даже покинув ЕС, Великобритания окажется на коротком «ирландском» поводке у Евросоюза.
Именно это и не нравится сторонникам Брексита. Они резонно говорят, что страна лишь формально выйдет из Евросоюза, ведь единое экономическое пространство продолжит действовать на ее территории и после Брексита (формально до решения ирландского вопроса). То есть Лондон лишится членства и права голоса в Евросоюзе, но будет вынужден соблюдать его законы. Или потерять Северную Ирландию. За что боролись?
Борис Джонсон не сумеет добиться от Евросоюза уступок по ирландскому вопросу – он абсолютно принципиален для Брюсселя. Зачем идти на уступки, если все козыри на руках у Евросоюза? Он не хочет, чтобы Британия уходила, вот и держит ее за ахиллесову пяту, понимая, что никто в английской элите не может согласиться на фактическое отделение Северной Ирландии от королевства. За три месяца, оставшиеся до 31 октября, Джонсон ничего не получит от Брюсселя. На что же он тогда рассчитывает?
Формально у Джонсона есть три варианта действий – можно выйти из ЕС 31 октября без соглашения, договориться с ЕС о новой отсрочке (в Брюсселе готовы ее дать) или подписать соглашение, невыгодное для Британии. Третий вариант практически исключен – Джонсон потеряет лицо, а потом и должность. Второй вариант – наиболее вероятный, потому что позволит тянуть время, но приведет к ослаблению позиций Джонсона в партии.
И первый вариант, наиболее тяжелый, сделает Джонсона на время героем простых англичан: молодец, сдержал слово, выполнил народную волю. Проблема только в том, что против такого выхода выступает парламент. Большинство в нем не поддержит выход без соглашения. А если Джонсон не получит поддержки парламента, то и выхода не будет, да и самому Джонсону вынесут вотум недоверия.
Поэтому Джонсон будет делать ставку на нагнетание антиевропейских настроений и новые досрочные выборы. То есть он проведет комбинацию трех вариантов – получит отсрочку от ЕС для проведения новых парламентских выборов. Рассчитывая получить на них большинство, правда, не для одних консерваторов, а для их союза с Партией Брексита (преемницей Партии независимости Соединенного Королевства Найджела Фараджа).
Эта партия получила на майских выборах в Европарламент 31 процент голосов, обогнав и консерваторов, и лейбористов. И хотя на внутрианглийских выборах из-за мажоритарной системы (отсутствие необходимого количества сильных кандидатов в округах) они не смогут получить столько же мест в палате общин, общий рост настроений в пользу выхода может помочь Джонсону. Это очень рискованная игра. И потому, что среди депутатов от Консервативной партии растет число тех, кто против выхода без сделки, так и потому, что в самом британском обществе борются две тенденции.
С одной стороны, растет число тех, кто недоволен неспособностью элиты выполнить волю народа и вывести страну из Евросоюза. А с другой, проевропейски настроенная часть населения (особенно в Лондоне и Шотландии) все больше склоняется к необходимости отмены Брексита через проведение нового референдума. Ситуация патовая – но только взорвав ее и сделав ставку на радикализацию антиевропейских настроений, Джонсон и может выиграть, то есть добиться выхода страны из Евросоюза и сохранения власти.
Хотя противники и большая часть прессы высмеивают Джонсона и называют его беспринципным, он, напротив, довольно последователен: его антиевропейские взгляды проявились еще в 90-е годы, когда он работал журналистом (он начинал как репортер и отдал прессе первые 14 лет своей карьеры, избравшись в 2001 году в парламент уже в качестве известного журналиста). Так что нет повода подозревать Джонсона в лукавстве – он действительно хочет освободить Британию от оков Евросоюза, чтобы «сделать ее великой снова».
Этот национализм роднит его с антиглобалистом Трампом, который всячески поддерживает того, кого пресса окрестила его британским собратом. Если Джонсону удастся вывести Соединенное Королевство из Евросоюза, то его будут сравнивать с Черчиллем. Тот выиграл для Британии почти проигранную войну, хотя и вынужден был ради этого позже пойти на роспуск Британской империи.
Впрочем, даже если Джонсону удастся сломать сопротивление британской элиты (а именно ее космополитическая часть и является главным противником Брексита), то ему еще нужно будет сохранить в составе страны Шотландию: эта часть Соединенного Королевства является следующим козырем евроинтеграторов в игре с Лондоном. Шотландское правительство уже пообещало начать процедуру выхода из трехсотлетнего союза с Англией в том случае, если вопреки воле шотландского народа (а он в большинстве голосовал за то, чтобы Великобритания осталась в ЕС) Лондон пойдет на разрыв с Брюсселем.
Если Борис Джонсон сумеет и вывести Британию из Евросоюза, и удержать Шотландию в составе Соединенного Королевства, то ему со временем поставят памятник у Вестминстера, рядом с памятником Черчиллю. Потому что тогда он в самом деле станет самым выдающимся британским премьером после сэра Уинстона.
Если же Джонсон потерпит неудачу, то все равно войдет в историю – как последний премьер-министр Соединенного Королевства.