Новый Европарламент начнет заседать через десять дней и к этому времени лидеры 28 стран Евросоюза должны были согласовать кандидатов на руководящие должности в ЕС. Всего их четыре – премьер, то есть глава Еврокомиссии, президент, то есть председатель Совета ЕС, министр иностранных дел, то есть верховный представитель ЕС по иностранным делам, и президент Европейского центрального банка.
Полномочия нынешних чиновников истекают в конце октября, но традиционно кандидатуры их преемников согласовывались к моменту начала сессии Европарламента. О том, что в этот раз это не получится, стало ясно еще до того, как руководители европейских стран собрались в четверг на саммит в Брюсселе. Как сказал ирландский премьер Лео Варадкар:
«Я чувствую, что мы не сможем сегодня избрать нового президента комиссии или нового председателя Совета ЕС. Скорее всего, у нас будет еще один саммит в конце июня или начале июля. В европейском политическом процессе такое бывает. Иногда требуется несколько попыток. Порой быстрее избрать нового папу римского, чем исполнителей этих должностей».
Действительно, разногласия бывали и раньше, особенно между Германией и Великобританией. Но сейчас они ставят под сомнение сам принцип распределения должностей по партийной системе. Раньше главу общеевропейского правительства предлагала партия, набравшая больше всех мест на выборах в Европарламент. В этот раз, как и в прошлый, ей стала Европейская народная партия, в которой состоит и ХДС Ангелы Меркель. А поэтому в Берлине заранее наметили на пост премьера Манфреда Вебера, баварца и главу фракции ЕНП.
Немец возглавил бы Еврокомиссию второй раз с момента ее создания в 1958 году. Но когда представитель Германии возглавлял ее в первый раз, в 1958–1967 годах, интеграционные процессы в Европе и близко не походили на нынешние. Сейчас появление немца во главе Еврокомиссии стало бы важнейшим символическим шагом –
после выхода Великобритании Евросоюз превращается в немецкий проект.
Париж не захотел этого – Эммануэль Макрон выступил против назначения Вебера, к нему присоединились еще несколько стран. При этом французы делают вид, что дело не в гражданстве кандидата: надо, мол, пересмотреть сам принцип назначения от партийных фракций.
Как заявил глава «фракции Макрона», то есть руководитель объединения либеральных демократов в Европарламенте румын Дачиан Чолош, «в парламенте после дискуссий с социалистами, народниками и зелеными мы пришли к выводу, что на данный момент нет большинства для кандидатуры господина Вебера». То есть это в самом Европарламенте нет согласия на кандидата Меркель, а мы тут ни при чем.
Макрон якобы поддерживает представителя своей фракции – еврокомиссара датчанку Маргрет Вестагер, но неофициально известно, что Париж всеми силами продвигает кандидатуру еврокомиссара Мишеля Барнье, отвечающего за переговоры с Лондоном о Брекзите. Барнье, кстати, тоже принадлежит к Европейской народной партии, то есть является однопартийцем Вебера. Так что хитрость Макрона шита белыми нитками.
Тем не менее Макрон делает вид, что не против немцев.
«Кандидатуры рассматривались сегодня не по их национальной принадлежности. Я не имею ничего против немецкой кандидатуры. Если бы канцлер Меркель была кандидатом, я бы ее поддержал, потому что она обладает качествами и компетенциями, которые позволили бы ей быть хорошей главой ЕК», – так президент Франции прокомментировал срыв переговоров. Но Меркель не хочет переходить на общеевропейский уровень, и он уважает ее позицию, добавил Макрон.
Тут возникает интересная развилка. Понятно, что Макрон лукавит и просто хочет протащить своего кандидата на пост премьера, или в крайнем случае не дать немцам провести их кандидатуру. Он не верит в то, что Меркель согласится поменять Берлин на Брюссель.
Однако ситуация в самой Германии такова, что для самой Меркель вариант с переходом в Еврокомиссию мог бы стать вполне реальным. Понятно, что она хотела поставить Вебера и через него в оставшиеся ей два года канцлерства проводить немецкие планы по усилению евроинтеграции. Но в итоге она может остаться и без своего человека на посту главы Еврокомиссии, и без канцлерства.
Потому что шансы на то, что правящая в Берлине коалиция из ХДС-ХСС и СДПГ доживет до осени 2021 года, когда должны пройти очередные выборы в Бундестаг, представляются все более и более ничтожными. По-хорошему социал-демократам уже давно пора бежать от Меркель – за время существования «большой коалиции», особенно после ее продления в 2017 году, они падают все ниже и ниже. Майские выборы в Европарламент стали моментом истины: СДПГ получила 15,8% – на 11,4% меньше, чем за пять лет до этого. Все хуже выступает партия и на земельных выборах (в мае она потеряла традиционный для себя Бремен), все хуже ее позиции и в общегерманских соцопросах. И если так пойдет и дальше, то в 2021 году СДПГ будет только мечтать о повторении своего результата 2017-го, о 20 процентах, хотя и он был совершенно провальным. Партия неуклонно превращается из «народной» в маргинальную, уступая избирателей и «зеленым», и «левым». Сейчас у СДПГ даже нет лидера: Андреа Налес ушла в отставку после провала на майских выборах.
Выход у партии, на самом деле, только один – оторваться от Ангелы Меркель, выйти из коалиции, которая убивает СДПГ. В качестве младшего партнера ХДС-ХСС социал-демократы потеряли и лицо, и позиции, но упорно сохраняют верность коалиционному соглашению. Возможно, тут играет большую роль позиция Франка-Вальтера Штайнмайера, президента ФРГ – он дважды представлял СДПГ в кабинете Меркель, проработал с ней вместе в общей сложности больше семи лет (в основном в качестве главы МИДа). Даже на пост президента ФРГ он был выдвинут от ХДС-ХСС. И хотя после избрания два года назад президентом он стал беспартийным, Штайнмайер, безусловно, сохранил большое влияние на свою бывшую партию. Ради интересов Германии и ее места в единой Европе он вполне может уговаривать социал-демократов не разваливать коалицию, оставаться вместе с Меркель. Но не замечать, что это убивает старейшую немецкую партию, дальше невозможно.
Скоро СДПГ будет выбирать себе нового лидера. И велика вероятность того, что победит кандидат, выступающий за выход из большой коалиции. Даже если он не сделает этого сразу, осенью СДПГ ждет еще один холодный душ – в трех федеральных землях, в Восточной Германии, пройдут выборы в местные парламенты. И там СДПГ, и так теснимая «левыми» и «Альтернативой для Германии», снова потеряет голоса. После этого тянуть с ответом на вопрос – расставание с Меркель или гибель партии? – станет уже невозможно.
Конечно, уход СДПГ не лишит ХДС-ХСС власти – они вполне могут собрать коалицию с «зелеными» и «социал-демократами». Ту самую, которая так и не сложилась после выборов 2017 года. В новой ситуации шансы на ее образование будут большими. Вот только платой станет уход Меркель. Понятно, что недобровольный. Просто одна (или даже обе) партии поставят это одним из условий своего вхождения в коалицию.
Так что сейчас Ангеле Меркель есть повод серьезно подумать над лукавым предложением Макрона: поменяв кресло немецкого канцлера на место премьер-министра единой Европы, она не только сохранит себя в большой политике на ближайшие пять лет, но и гарантирует Германии контроль над Еврокомиссией. Альтернативой для Ангелы может стать ситуация, когда уже этой осенью она потеряет пост канцлера, так и не сумев провести своего кандидата в европейские премьеры.