История со скандальным выступлением заместителя постоянного представителя России в ООН Владимира Сафронкова получила несколько неожиданное продолжение. После неоднозначной общественной реакции – и неодобрительной, по преимуществу, профессиональной – свое веское слово сказала официальная Москва.
Затем, 14 апреля, не менее обстоятельно в поддержку коллеги выступил заместитель министра иностранных дел Сергей Рябков: «В конечном итоге настает момент, когда нужно послать серьезный эмоциональный сигнал, иначе из состояния такого политического зомбирования тех, кто сидит за одним с нами столом в зале Совбеза или Исполнительного Совета ОЗХО, вывести просто не получается». Кроме того, Рябков подчеркнул, что представители Запада в этой связи должны вначале подумать над своим поведением. «Выступавший по этому предмету заместитель постоянного представителя Сафронков сказал ровно то, что требовалось в этой ситуации», – добавил дипломат. Показательно, что Рябков также подчеркнул, что его коллега «может изъясняться на любых языках, на иностранных, и дозировать степень дипломатической учтивости в зависимости от обстановки».
Развернутость данных комментариев и расставленные в них акценты дают повод взглянуть на произошедшее под новым углом зрения. И Кремль, и российский МИД не просто оправдывают Сафронкова за несдержанность. Они прямо заявляют о его правоте и активно поддерживают. Это дает серьезные основания предполагать, что выступление российского заместителя постпреда в ООН было не просто спонтанной личной инициативой, а было санкционировано на достаточно высоком уровне.
Игра дипломатов «на грани фола» традиционно вызывает интерес публики.
Современная российская дипломатия подарила многочисленные легенды о кулуарных скандалах и «обмене любезностями» с иностранными дипломатами – от «Не будет завтра твоего Катара» Виталия Чуркина до «Who are you to f*** lecture me?» Сергея Лаврова.
Российский министр иностранных дел известен своим талантом публично сказать остроумную едкость. Достаточно вспомнить недавний комментарий в интервью, что в штатовской предвыборной кампании слишком много «кисок».
Однако едва ли не впервые российский представитель позволил себе публичные высказывания, которые оппоненты называют не скользкими или двусмысленными, а хамскими и оскорбительными. Да и немалую часть российского общества они покоробили явным нарушением вековых дипломатических правил игры.
Это, в свою очередь, заставляет задаваться вопросом, с чем может быть связано такое серьезное нарушение дипломатических традиций и ритуалов, тем более санкционированное Москвой?
Разгадка видится в текущей международной ситуации.
С одной стороны, имеет место крайне резкое обострение – до стадии военного противостояния сразу нескольких конфликтов. Всерьез обсуждаются шансы начала Третьей мировой войны из-за КНДР и США. Москва сдерживает очередную жесткую антироссийскую волну в связи со своей позицией по Сирии.
С другой стороны, трудно не заметить общей вульгаризации международно-дипломатического языка в ситуации, когда общение между странами и их лидерами в буквальном смысле слова переходит на уровень: «Животное! – Сам животное!».
Фактически дипломатия в данный момент все больше превращается в живую иллюстрацию старого анекдота:
– Какая у вас странная шпага, сударь.
– Это арматура, сэр.
Возможно, в ситуации, когда оппоненты и партнеры активно используют в дипломатической риторике «арматуры», Кремль решил продемонстрировать, что данное «оружие» также есть в арсенале российских дипломатов. Правда, хочется надеяться, что все ограничится разовой демонстрацией.
В конце концов, дипломатия за века своей истории заслужила особую репутацию именно потому, что доказала, что «шпаги» могут быть эффективнее «арматур».