Накал страстей в диалоге Турции и Германии, кажется, приближается к своему пику. По мере приближения даты референдума о конституционной реформе напряжение между Берлином и Анкарой набирает все большую остроту. Об этом свидетельствуют недавние блокирования в ФРГ выступлений турецких министров и последовавшая за ними словесная перепалка между политиками Германии и Турции.
Это один из ключевых лейтмотивов немецкой политики – попытка не допустить углубления связей с Россией и на Балканах, и в Турции, и в Восточной Европе
«За последние 70 лет не было такого конфликта между Германией и Турцией, как сейчас», – заявил газете ВЗГЛЯД германский политолог Александр Рар. Что же происходит между двумя этими странами и какое отношение к этому имеет турецкий референдум?
Переворот, референдум и ухудшение отношений
Плебисцит в Турции состоится 16 апреля и призван закрепить продвигаемое главой страны Реджепом Эрдоганом изменение формы правления в республике с парламентской на президентскую. Подобный шаг Эрдоган запланировал после неудавшейся попытки военного переворота в июле 2016 года, чтобы укрепить свои позиции и избежать повторения заговоров против него.
Именно попытка переворота стала отправной точкой для резкого ухудшения отношений Турции с ФРГ, другими странами ЕС и США. Эти государства медленно и вяло отреагировали на турецкие события, не выразив ему, как считал Эрдоган, достаточной поддержки. Он неоднократно обвинял Запад в пособничестве организаторам переворота. Кроме того, западные страны отказываются выдать Анкаре предполагаемых участников заговора. Запад, в свою очередь, считал, что Эрдоган использует факт попытки переворота как повод для расправы над политическими оппонентами и установления авторитарного режима.
Турецким министрам не дали выступить в Германии
Готовящийся референдум в Турции руководство ФРГ считает одной из мер Эрдогана по установлению авторитаризма в стране. В связи с этим Берлин пытается всячески противодействовать «диктаторским амбициям» турецкого президента. В частности, немцы отменили уже три запланированных выступления представителей турецких властей: министра юстиции Бекира Боздага в Гаггенау, экономики Нихата Зейкбечи в Кельне и главы МИДа Мевлюта Чавушоглу в Гамбурге. Речи политиков должны были разъяснить проживающим в Германии туркам причины необходимости референдума и призвать их принять участие в голосовании.
Объяснения германских официальных лиц, что указанные отмены произошли из-за невозможности обеспечить полноценный режим безопасности, выглядят слабо. Более откровенны заявления острого на язык премьер-министра Баварии и главы ХСС Хорста Зеехофера, что турецкие чиновники злоупотребляют «правом на гостеприимство», продвигая в ФРГ «антидемократические меры».
«В Берлине опасаются, что такое вмешательство извне будет дестабилизировать ситуацию в Германии, где живет 3–4 млн турок, и половина из них – за Эрдогана, другая половина – против, а также очень много курдов, которые бежали от преследований в Турции, – указывает Александр Рар. – ФРГ обвиняет Турцию, так же как и Россию, в том, что она вмешивается напрямую в политическую жизнь в Германии».
Неудивительно, что это вызвало резкую ответную реакцию Анкары. Эрдоган обвинил Германию в использовании «нацистской тактики» и ограничении свободы слова. Действительно, турецким министрам целенаправленно не дали высказаться. Что это, как не попрание свободы слова? Визиты были согласованы, никаких незаконных призывов или действий чиновники не совершали, лишь разъясняли свою внутреннюю политику и приглашали граждан своей страны, проживающих в ФРГ, поучаствовать в общенациональном референдуме. Вопрос конституционной реформы – внутреннее дело Турции. Как же насчет демократии?
Внезапное смягчение риторики
В то же время на фоне раскручивающегося конфликта неожиданно прозвучали переданные турецким Anadolu Agency слова министра иностранных дел ФРГ Зигмара Габриэля: «Я верю, что нашей задачей должна стать нормализация наших отношений вновь». Но все ставит на свои места его заявление о том, что нельзя допустить «дальнейшего разворота Турции на Восток». Похоже, такой вариант развития событий все же пугает Берлин больше, чем укрепление личной власти Эрдогана.
«Примирительное» заявление главы МИД ФРГ возникло не на пустом месте. Германия опасается, что в условиях динамично развивающегося диалога между Турцией и Россией такой сценарий приведет к выходу Анкары из сферы влияния Запада. Турция имеет значительное влияние и важное геополитическое значение на Ближнем Востоке. Кроме того, она остается одним из членов НАТО. Это не говоря уже об активном торгово-экономическом взаимодействии Анкары и Берлина. Под ударом окажется и соглашение ЕС и Турции по беженцам.
Опасение насчет укрепления российско-турецких отношений
Сближение Турции с РФ, а тем более ее возможная переориентация на Восток – серьезная угроза интересам ФРГ. Такой сценарий еще больше усилит позиции России на Ближнем Востоке, вплоть до возможности создания в регионе оси РФ – Турция – Иран. Кроме того, подобное сближение страны НАТО с Москвой – угроза не только интересам блока, но и его целостности и единству.
«Немецкие политики рассматривают себя как хранителей системы либеральных ценностей на Западе, они все делают, чтобы не произошло примирения между Трампом и Путиным, а сейчас – чтобы не произошло сближения между Путиным и Эрдоганом, – указывает Александр Рар. – Германия пытается спасти либеральный проект Европы. Она видит, что Россия и Турция предлагают Европе другую модель политического правления, более авторитарную, с сильным лидером». «Это слияние лидеров, которые, может быть, начали бы совместно предлагать Европе какой-то другой выход из кризиса, в котором Европа сейчас находится – это для немецких элит кошмарный сон», – полагает политолог.
Александр Камкин отмечает: «Это один из ключевых лейтмотивов немецкой политики – попытка не допустить углубления связей с Россией и на Балканах, и в Турции, и в Восточной Европе. На двухсторонние германо-турецкие отношения накладывается общая трансатлантическая стратегия по выдавливанию России, по стратегической изоляции нашей страны».
Означает ли это, что Берлин пересмотрит свой подход к Турции и смирится с «авторитарным Эрдоганом», попирающим права человека? Очевидно, что нет. Берлин продолжает с осуждением относиться ко внутренней политике Эрдогана. Кроме того, ФРГ ждет извинений от турецкого президента. Германия хочет примириться, но только на своих условиях.
Однако насколько готова Турция принять такие условия и «пойти мириться» с ФРГ? Турецкие политики питают все меньше иллюзий по поводу необходимости идти на поводу у Германии, ЕС и США. Анкара со времен неудавшейся попытки госпереворота демонстрирует все более значительную разочарованность в «дружбе» с Западом. Германии придется серьезно постараться, чтобы удержать Турцию в сфере своего влияния.